Бульвар Ностальгия

Что я мог на это ответить! Что только с ним я ощущал гармонию?! Что он-

часть недостающей во мне душевной детали?! Да я и слов таких в те времена не знал…

Перемахнув через забор, я убегал к нему домой. Там можно было делать то,

что было строжайше запрещено дома: ходить в ботинках, лазить по

холодильнику и курить. Там я был в недосягаемости от воспитательного

процесса. Никто не воспитывал и не жужжал на ухо: не трогай это, поставь на

место то. Мать Павла вечно работала во вторую смену, отец приходил поздно и

часто в таком состоянии, что не мог не только требовать, но и попросту связно

говорить.

– Родя, быстро домой, – требовательно кричала через забор моя мать.

– Пока, – быстро прощался я. И, давя каблуками скрипучую лестницу,

возвращался домой. Темнело, и вскоре наши дворы погружались в изредка

нарушаемую протяжным гудком далекого поезда вязкую тишину ночи…

Общее проявилось в нас неожиданно и стойко: лет в 16 – 17, когда мы

увлеклись роком. Мы обожали одних и тех же рок-музыкантов: гитаристов Д.

Пейджа и Д. Хендрикса. Павел стал учиться на соло – гитаре, я также предпочел

её другим инструментам. Вопрос собственной группы парил в воздухе. И здесь

впервые в жизни у нас возник спор принципиального характера.

Он мягко – Стань на бас.

Я возмущенно – Почему я. Кто из нас Пол?

Он удивленно, – При чем тут Пол?

Я язвительно – Притом, что Пол Маккартни чешет на басу!

Создай мы собственную группу – я думаю, из неё, ей-Богу, мог бы выйти толк.

Впрочем, может и нет, но жизнь наша сложилась бы по-другому – точно.

Однако мы продолжали упираться и спорить.

Павел спокойно – Ты играешь слишком прямолинейно. Как если – бы художник

рисовал одной краской. Нет оттенков! Послушай Хендрикса. Гитара Джимми

разговаривает, плачет, ласкается, а твоя кричит…

Я раздраженно – Рок гитара – не скрипка Страдивари!

Павел негромко – Звук рождается из тишины…

Я разъяренно – Ты не музыкант, а апостол Павел, рассуждающий как

композитор Бабаджанян…

Не создав своей команды, мы играли в чужих.

себе подходящую из-за своего скверного характера и «неудобного» репертуара

долго не мог.

– Играешь ты хорошо, – говорили мне участники. – Но не то, что надо.

– А что надо? – язвительно спрашивал я.

– То, что любит народ, и приносит бабки!

Мне бы прислушаться, подчиниться, да и играть то, что хотел народ и что

приносило рубли.