Краледворская рукопись

Здесь шелом, там щит железный брошен!

Там несется вонь с вождем убитым,

Что ногою в стремени повиснул;

Здесь один вотще с врагами бьётся,

Там другой помилованья просит.

Так татары были крепки в битве,

Что налоги с христиан собрали

И два царства отняли большие:

Старый Киев да Новго?род людный.

Выростало горе на долинах;

Весь народ сходился христианский,

Собиралось их четыре войска;

Звали снова басурманов в бою.

В этот раз татары взяли вправо,

Словно туча с градом над полями,

Что грозит богатым урожаям:

Издалеча рати так шумели.

Вот и угры сдвинули дружины

И грозой пошли на супостата,

Да напрасны мужество и храбрость,

Молодецвая напрасна доблесть:

Одолели дикие татары,

Разметали угорское войско,

Целый край мечом опустошили.

Христиан покинула надежда!

Было горе, всех горчее горе.

Милосердому взмолились Богу,

Чтобы спас их от татар свирепых:

«Господи! восстань в своем Ты гневе,

От врагов Ты нам защитой буди,

Что совсем сгубили наши души:

Режут нас, как ярый волк овечек!»

Бой потерян и другой потерян.

В Землю Польскую пришли татары,

Полонили все, что было близко,

Додрались до. града Оломуца.

Тяжкая беда кругом вставала:

Брали верх поганые татары.

Бьются день, другой дерутся крепко;

Никуда не клонится победа.

Вот неверных рати разрослися,

Будто тьма вечерняя под осень.

Посредине их рядов нечистых

Колебались христиан дружины,

Продираясь во святой часовне,

Где светился чудотворный образ.

«Ну, за мною, братья!» так воскликнул,

В щит мечом гремя, Внеслав могучий,

И хоругвь над головами поднял.

Все метнулись, как едино тело,

На татар ударили жестоко,

И, как пламень из земли, пробились

Вон из полчищ нехристей поганых.

На пятах они поднялись в гору,

У подошвы развернули рати,

А в долину стали вострым клином.

Тут покрылись тяжкими щитами,

Справа, слева, и большие пики

Взбросили на мо?гутные плечи

Друг во другу: задние передним.

Тучи стрел летели в басурманство.

Только ночь остановила битву,

Разостлавшись по земле и небу;

Тем и тем она закрыла очи,

Что, враждой раскалены, горели.

Той порой, во мраке, христиане

Навалили под горою насыпь.