Финансовая оргия XVIII века

Предполагалось, что они ограбили народ, короля, государство, и потому конфисковалось их имущество, – чего же справедливее? Народ одобрял это, не замечая, что в итоге поборы все-таки оставались незаконными. И вот учреждена была «Судебная Палата» и её расследованию подверглись 4470 крупных откупщиков казенных доходов, банкиров, арендаторов и подфермеров, наличность которых считалась через-чур значительной. Некоторые были арестованы. Другим предписывалось, под страхом смерти, не отлучаться от места своего жительства более нежели на час.

Сверх того, одновременно почтмейстерам запрещалось доставлять экипажи и лошадей кому бы то ни было. Наконец, доносчикам обещалась премия, в объеме пятой части конфискованных имуществ, и под страхом смертной казни возбранялось злословить против этих молодцов. Несколько несчастных били казнены. Иные, охваченные страхом, сами покончили с собой. Сперва народ одобрял все это. Но парламент, не желая поступиться своими судебными привилегиями, восстал против постановлений «Судебной Палаты». Несколько случаев отвратительных насилий возмутили общественное мнение. Затем, в виду боязни богачей делать затраты, приостановились торговые сделки. К тому же и сами судьи оказались на подозрении. Ходили слухи, что они давали себя подкупать, и приходилось подумать об учреждении Чрезвычайной Палаты для производства суда над Судебной Палатой. Словом, через год по открытии её деятельности, последняя в глазах общества стала не менее отвратительна, как некогда была популярна. При виде такого всеобщего осуждения, Регент кончил тем, что сдался на ходатайства, которыми его осаждали. Даровано было несколько помилований, плотина была прорвана. И вот тогда-то наступило царство взятки! Принцы, вельможи, придворные, великосветские дамы всех калибров, – всякий, кто только пользовался каким-нибудь влиянием, продавал его подсудимым. Герцогини вступали с ними в переписку, обещая за деньги оказать им свое содействие. Протекция предлагалась даже с торгом. Один знатный вельможа явился к откупщику государственных доходов с предложением избавить его от подсудности за 300 000 ливров и получил такой ответ: «Признаться, граф, вы запоздали: я сторговался уже с графиней за 150 000 ливров».

В конце концов, после стольких скандалов, в мае 1717 года оказалось не более 70 миллионов. Из 4470 подсудимых около 3000 избегли таксировки. Судебная Палата закрылась в марте 1717 года, сундуки оставались почти пустыми, а средства для их пополнения все еще не были найдены.