Уголек

Уголек

Алексей Николаевич Будищев

«С легкими двустволками на погонах они шли широкой лесной просекой неторопливым шагом, возвращающихся домой охотников. Два черных сеттера бежали впереди них с тем деловитым видом, с каким вообще охотничья собака сопровождает хозяина. В лесной просеке, обставленной с обеих сторон молодым и сильным дубняком, было светло по вешнему. Листья дубов казались совершенно свежими, но в воздухе уже обильно разливался тонкий запах увядающей жизни. Очевидно, осень стояла уже за спиной леса…»

Алексей Будищев

Уголек

С легкими двустволками на погонах они шли широкой лесной просекой неторопливым шагом, возвращающихся домой охотников.

Два черных сеттера бежали впереди них с тем деловитым видом, с каким вообще охотничья собака сопровождает хозяина. В лесной просеке, обставленной с обеих сторон молодым и сильным дубняком, было светло по вешнему. Листья дубов казались совершенно свежими, но в воздухе уже обильно разливался тонкий запах увядающей жизни. Очевидно, осень стояла уже за спиной леса.

Охотники подвигались вперед. Один из них, широкоплечий верзила, с громадными рыжими усами, шел тяжело и неуклюже, как двигаются по земле завзятые кавалеристы.

Судя по лицу, это был добрый малый и флегма. В настоящую минуту, в то время как его товарищ оживленно болтал, он флегматично сосал свою сигару и невозмутимо мычал:

– Мм-да-мм…

А его спутник, тонкий и подвижный, подкидывал на своей ладони только что поднятый им с земли уголек и говорил:

– Вот подобная же штука отняла у меня однажды любимую женщину и едва не стоила мне жизни.

Это довольно поучительный случай и если хочешь, я расскажу его тебе.

Толстяк процедил:

– Мм-да-мм…

Подкидывая уголек на своей ладони, его спутник продолжал:

– Пять лет тому назад я познакомился с прелестной женщиной, ну хоть скажем, Марьей Павловной, у которой был муж, ну хоть скажем Петр Петрович, человек гигантского телосложения, делавший из железной кочерги вензеля, и в то же время флегма в роде тебя.

– Мм-да-мм… – промычал толстяк.

Рассказчик продолжал:

– Жили они верстах в пяти от того места, где я гостил, и жили довольно открыто. Я бывал у них ежедневно. Говоря откровенно, я влюбился в Марью Павловну по уши.

Это была прехорошенькая брюнетка с талией осы. А глаза, – это были какие-то бесы, а не глаза.