Дом на костях

Валялись мы на зелёно-жёлтой травке, а он всё смотрел на нас да что-то бурчал себе под нос. А когда мы с братом, поссорившись, начали горстями рвать зелёно-жёлтую травку и пучками её бросаться друг в друга, Евдоким, точно змеёй ужаленный, заорал и подбежал к нам.

– Барчуки, что вы делаете!?. Барчуки!.. Нельзя рвать эту травку!..

– Почему? – заинтересовались мы и забыли о своей ссоре и драке.

– Да как же можно рвать эту травку: святая она!.. Кровь это человечья…

Мы оба с братом расхохотались над непросвещённым стариком, а брат мой даже и такую штуку отмочил:

– Евдоким, – говорит, – трава эта по-латыни называется «Duramentum», что значит по-русски прочная…

Я расхохотался над шуткой брата, а он продолжал уверять старика, что трава эта действительно называется прочной травой, и говорил:

– Ты пощупай, какая она мягкая, а твёрдая… Посмотри!.

.

И брат сорвал новую горсть травы, которая действительно была хотя и нежная на ощупь, но страшно твёрдая, и оторвать её от земли нелегко было.

Кинул горсть травы брат в лицо Евдокима, а он даже отшатнулся и лицо прикрыл руками и застонал. А потом поднял лицо, осмотрел белые облака, бежавшие по вешнему небу, и сказал:

– Потому она, барчуки, твёрдая, что Господь Бог не приказал её рвать и мять… Послухайте-ка вы меня, нехристи… Бога-то не боитесь…

Присел на обрубок гнилого дерева Евдоким, и мы уселись с ним рядом на тот же обрубок.

И сказал Евдоким с тоской в голосе:

– Из человеческой крови выросла эта трава… из человечьей…

II

Что-то таинственное и интригующее нас с братом послышалось в особенном голосе Евдокима, и мы оба обратились в закаменевшее внимание.

А Евдоким продолжал свой рассказ:

– Было это давно… Пожалуй, и никто не скажет, когда это было… А только ходили по Волге и по нашей матушке-Каме разбойничьи шайки, грабили и убивали людей по дорогам и на реке шкодили: то барку изловят с товарами да ограбят, а людей-то всех либо на виселицу, либо нож в горло да и в реку… И вот были в те времена на горе нашей, где вот город-то наш построен, леса дремучие-предремучие.

А в тех лесах вырыты были пещеры да ямы, в которых и укрывались разбойники от войск царских. А людей, что побогаче да познатней, люди те разбойные не убивали, а в свои пещеры затаскивали да и держали до той поры, пока сродственники их не выкупали их у разбойников.