Одинокий Григорий

Ложатся тени под деревьями и прячут от посторонних глаз пылкую вешнюю любовь.

В тот вечер Гильда была невесела. Точно не на праздник пришла она, а на похороны любви и счастья. Гильда ревновала Григория к белокурой и синеокой Айно, и ей казалось, что и её возлюбленный думает больше о синих глазах Айно и поглядывает в ту сторону, где в толпе веселящейся молодёжи развеваются белые длинные косы злой разлучницы.

Бродили они по морской отмели, а Гильда и говорит:

– Григорий, сядем в лодку и поплывём в море.

Посмотрел Григорий на волнующееся море и промолчал.

– Хорошо, когда мы одни, – сказала она. – Поплывём в море… Уплывём, Григорий, далеко-далеко и будем одни…

– А ты не боишься?

Гильда только усмехнулась. Как будто Григорий не знает, как она, дочь моря, плавает!

Поплыли Гильда и Григорий в море, весёлые такие и разговорчивые, особенно Гильда вдруг повеселела и всё просила Григория приналечь на вёсла, чтобы подальше и поскорее отплыть от берега.

А потом, когда они отплыли настолько далеко, что берег с кострами едва был виден, Гильда подсела к Григорию, и начали они любоваться друг другом да целоваться вдали от людей. И никто не мешал их счастью, никто не посмеивался над ними, что случалось там, на берегу, где так зорко надо стеречь собственное счастье.

Далеко в синеве вечера горели костры на берегу, а Григорий ласкал Гильду и говорил:

– Отчего ты сердито смотришь на Айно?

– Боюсь, как бы она не отняла у меня моё счастье, – отвечала Гильда, и в её глазах мелькнула тревога.

«Зачем он заговорил об Айно? – подумала она. – Пусть мы забудем, что она есть на свете».

А Григорию сказала:

– Разлучница Айно… Разбила она счастье у лавочниковой дочки Матильды, разбила у неё счастье и себе не приберегла…

– Дурнушка ты моя, – сказал Григорий и сдавил грудь Гильды так крепко, что та не посмела сказать больше ни слова.

Сидели они в лодке, сложив вёсла, а ветер с берега уносил лодку всё дальше и дальше… И костры стали маленькие, и берег синел едва заметной полоской…

Висело над ними туманное небо белой ночи.

Высоко над головами проносились белые чайки. Спешили чайки к берегу на ночлег и так печально попискивали, точно устали или потеряли в море что-нибудь дорогое… Тёмно-серые волны с белесоватыми гребнями набегали на лодку и качали её на своих пологих гребнях.