Пепел на губах

Однако обряд оказал на ваши тела побочное действие. Дея потеряла дар речи, но может общаться при помощи мысли, а вот вы молодой человек…

Лео напрягся.

– Вы ведь можете общаться с умершими? – Гилмор хитро сузил глаза. – Вы не могли знать, что случилось с отрядом вашего отца. Никто из воинов герцога не выжил, но вы подробно рассказали нам, как они умирали.

Лео склонил голову, было видно, что старик оказался прав.

– Да, я слышу, и иногда вижу мертвых, – тихо проговорил он. – Но среди них нет моего отца.

«Вы что, медиум?» – Дея ошеломленно уставилась на сидящего рядом Лео.

– А вы уверены, что сможете ему помочь? – спросил старик, проигнорировав вопрос.

– Я уверен, – воскликнул маркиз. – Мы с отцом были очень близки.

– А где ваша мать? Почему она отпустила вас в столь опасный путь?

– Моя мать умерла, когда мне было пять. Я всегда сопровождал отца в его поездках. Но в тот раз я отправился с другом, а когда вернулся – мой отец уже уехал.

В комнате повисла зловещая тишина, и единственное, что слышал Лео, было биение его сердца.

«Откуда вам все о нас известно?» – задала свой молчаливый вопрос Дея.

– Все, что вы видите, было создано мной не за один день, – начал снова говорить Гилмор. – Одиночество мое располагало к размышлениям, постижению наук и овладению магией. Теперь я вижу и знаю многое из того, что другим неведомо. Но платой за эти знания стала моя жизнь.

Глава 8

Старик на минуту поник головой.

– Я думал, что смогу прожить один. Но я ошибался, эта ноша непосильна для человека. Если бы я мог вернуть время назад, я бы прожил свою жизнь иначе. Мне бы хотелось сейчас побродить по весеннему яблоневому саду, утопающему в пене нежно-розовых и белых соцветий!

Мне часто это снится.

Он вдохнул полной грудью, блаженно прикрыв глаза, будто почувствовал воздух, насыщенный ароматом яблонь и первых трав.

Дея потянулась через стол и накрыла ладонь старика своей рукой. Почему-то именно в этот момент ее сердце сжалось от невероятной боли и сочувствия.

«Неужели вы не можете найти способ вырваться из своей тюрьмы?»

Гилмор только печально покачал головой, в его усталых глазах застыло выражение печали.

– Тюрьма! Ты совершенно права, девочка. Гертруда тоже так считала.