Пожар

Пожар

Иероним Иеронимович Ясинский

«Кремнев встал с легкой болью в голове. Это был человек атлетического сложения, с огромной черной бородой, волнисто сбегающей на грудь. Боль в голове заставила его подумать, что он давно не был на охоте. Он приказал кучеру запрячь лошадь и, увидев жену с заспанным лицом, вышедшую из детской, проговорил:

– Хочу рассеяться. Кровь, должно быть, застоялась.

Жена посмотрела на мужа равнодушным взглядом…»

Иероним Ясинский

Пожар

Кремнев встал с легкой болью в голове.

Это был человек атлетического сложения, с огромной черной бородой, волнисто сбегающей на грудь. Боль в голове заставила его подумать, что он давно не был на охоте. Он приказал кучеру запрячь лошадь и, увидев жену с заспанным лицом, вышедшую из детской, проговорил:

– Хочу рассеяться. Кровь, должно быть, застоялась.

Жена посмотрела на мужа равнодушным взглядом.

– Поезжай, – сказала она. – Ночью сгорело чье-то сено. Ты бы, Сергей Иванович, посмотрел, не…

– Нет, не наше, – прервал жену Сергей Иванович.

 – Это стоги отца Митрофана. Наше сено с другой стороны. А впрочем… Семен! – крикнул он. – Так ты говоришь, что поповское сено сгорело?

– Поповское. А то чье же? – ответил кучер с козел по направлению к открытому окну в доме, где беседовал с женою Сергей Иванович.

– Вот видишь! – с улыбкой произнес Сергей Иванович и надел на свою большую стриженую голову маленький кожаный, сильно потертый картузик. Через плечо он повесил нитяную сумку, взял двустволку с зеленою истрепавшеюся перевязью и, тяжело поскрипывая охотничьими сапогами, вышел на крыльцо и сел в свою бричку.

– Цитра, ici!

Сеттер, весь дрожа своим благородным телом, с радостным лаем вскочил в бричку и поместился у ног хозяина, волнуясь и тыкая холодным носом в руку Сергея Ивановича.

– Куш, дура! Лида, а Лида! – закричал Сергей Иванович жене, которая выбежала на крыльцо вночной кофте и коротенькой красной юбке, плотно облегавшей круглое тело. – Послушай, Лида, придут от Хаима за маслом, так ты не продавай дешевле 30 копеек.

Теперь масло стало дороже. А яйца, – крикнул он, когда лошадь тронула экипаж и пошла к раскрытым настежь воротам, – совсем не продавай! Яйца станут скоро дороже… Стой, Семен, придержи лошадь! Лида! Придут из управы за ассигновкой, так скажи, чтобы подождали. Общественных денег я никому не могу доверить. А картофель пошли Плюхаревым. Они просили мешочек нашего картофеля. Мы с ними потом, сочтемся.