Серьезный человек

Серьезный человек

Василий Григорьевич Авсеенко

Петербургские очерки #24

«Макаръ Андреевичъ Сн?жковъ считался серьезнымъ челов?комъ. Но это была н?сколько особаго рода серьезность: вертлявая, юркая, надо?дливая. Онъ находился, такъ сказать, въ в?чной борьб? со вс?мъ, что встр?чается въ жизни несерьезнаго и неправильнаго. На все въ мiр? у него была какая-то прописная точка зр?нiя, и онъ не переносилъ никакихъ отступленiй отъ нея. Онъ вс?мъ всегда сов?товалъ, вс?хъ поучалъ – уб?жденно, крикливо, съ непрiятной манерой наступать на собес?дника, брать его за рукавъ, за пуговицу, и – что хуже всего – обрызгивать его въ конц? концовъ слюнями.

Являлся онъ куда-нибудь всегда съ разб?гу, бросалъ куда попало скверный пропот?вшiй котелокъ, втягивалъ широкими ноздрями воздухъ, и начиналъ прямо съ выговора…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Василий Григорьевич Авсеенко

Серьезный челов?къ

Макаръ Андреевичъ Сн?жковъ считался серьезнымъ челов?комъ. Но это была н?сколько особаго рода серьезность: вертлявая, юркая, надо?дливая.

Онъ находился, такъ сказать, въ в?чной борьб? со вс?мъ, что встр?чается въ жизни несерьезнаго и неправильнаго. На все въ мiр? у него была какая-то прописная точка зр?нiя, и онъ не переносилъ никакихъ отступленiй отъ нея. Онъ вс?мъ всегда сов?товалъ, вс?хъ поучалъ – уб?жденно, крикливо, съ непрiятной манерой наступать на собес?дника, брать его за рукавъ, за пуговицу, и – что хуже всего – обрызгивать его въ конц? концовъ слюнями. Являлся онъ куда-нибудь всегда съ разб?гу, бросалъ куда попало скверный пропот?вшiй котелокъ, втягивалъ широкими ноздрями воздухъ, и начиналъ прямо съ выговора:

– У васъ, батенька, жарко, духота! Что-же это вы въ такую погоду съ закрытыми окнами сидите? В?дь спертый воздухъ, это – погибель!

Если хозяинъ оправдывался боязнью сквозного в?тра, Макаръ Андреевичъ училъ его:

– А вы фуфайку-то носите? Спасительная вещица! Я давно уже круглый годъ ношу.

Вотъ и теперь, я весь въ поту, а посмотрите-ка…

И онъ засучивалъ рукавъ сюртука, вытягивалъ изъ подъ маншетки кромку грязной фуфайки, и заставлялъ не только осмотр?ть ее, но и ощупать.

– Безъ фуфайки, батенька, ни на шагъ. Да что это, я зам?чаю, вы какъ-будто прихрамываете? Т?сны ботинки, а? Да вы у кого шьете? Я тридцать л?тъ шью у Сухожилова, первый сапожникъ въ мiр?! Сов?тую вамъ непрем?нно къ нему перейти.

Позовутъ Макара Андреевича об?дать, онъ и тутъ наставитъ, научитъ, объяснитъ гигiеническiй смыслъ каждаго блюда.