Преданный. Печать одиночества

Но это избавило от необходимости искать кого-то, кто проводил бы к князю.

Внутри дом не казался таким уж вычурным. Дощатые полы были покрыты пылью и комками грязи. Стены закрывали выцветшие гобелены с сюжетами о восстании против Борьереха. Узкая винтовая лестница была каменной с вытоптанными в центре ступенями.

Второй этаж оказался чище и светлее. Грязи на полу тут не было, рисунки на гобеленах казались ярче, а проход освещали лучины в дополнение к большому круглому окну в конце коридора.

В комнате, куда вошел Страж пахло прелым мясом, гарью и потом. С улицы сквозь грязные, запылённые окна пробивался тусклый серый свет, поэтому под потолком уже горели свечи. Воск с них капал на длинный стол в центре комнаты. В дальней от входа стене был прорублен камин. Возле него в кресле сидел мужчина, которого закрывала широкая резная спинка. Услышав шаги, мужчина выглянул и с удивлением посмотрел на гостя. Но уже через мгновение на лице остались лишь усталость и безразличие.

Князь молча протянул руку, видимо, предположив, что вошедший привёз ему свиток из дворца.

– Доброго дня, я – новый Страж Рехамании и хотел бы поговорить о жизни ваших людей.

– Новый? – переспросил Тримар, но не дождался ответа, продолжил, всё также скрываясь за спинкой кресла. – Стало быть Таль… Ты со свитком от Царя? Если нет, то и говорить с тобой мне не о чем. Уходи.

Тальрех подошел к камину, облокотился на полку и заглянул в лицо князя. Тримару было около сорока лет. Полные, блестящие от пота щеки и осоловелые, тёмные, маленькие глаза делали его похожим на отъевшегося бурундука. Пепельно-каштановые, жирные, будто облизанные коровой, волосы и не аккуратно подстриженная борода усиливали сходство с грызуном.

– Вы же понимаете, – тщательно контролируя тон, тихо произнёс Тальрех, – если я расскажу Царю о том, что ваши люди голодают, а вы ничего не делаете для улучшения ситуации, то в свитке может оказаться указ о казни?

– Указ о казни? – надменно переспросил Тримар.

Он так и не посмотрел на Стража. – Я – поместный князь, не простой староста. Я – сын Борьереха. Налоги я собираю, положенную сумму в столицу отдаю, так что то, чем ты вздумал угрожать, невозможно.

– Вот об этом я и говорю, – едва уловимо кивнул Тальрех.