Как добры люди!

Плащъ мой отяжел?лъ отъ дождя; съ полей шляпы моей начинали скатываться капли; я чувствовалъ дрожь; до квартиры было далеко… Тутъ только я вспомнилъ объ одномъ моемъ коротко знакомомъ, который жилъ въ двухъ шагахъ отъ того м?ста, гд? я остановился въ раздумьи: куда бы укрыться отъ ненастья? Черезъ минуту я былъ въ теплой комнат?, и даже у камина, и – что еще лучше – въ обществ? людей близкихъ мн?. Когда, посл? обычныхъ разспросовъ и возгласовъ, я улегся въ уютныхъ креслахъ и подкатился къ камину, хозяинъ дома сказалъ кому-то:

– Ну, что жъ, продолжайте.

Вотъ вамъ еще слушатель, и, предупреждаю, самый отчаянный защитникъ челов?чества, во вс?хъ поступкахъ людей видящiй одну хорошую сторону.

Я поставилъ къ ст?н? вычурную лопатку, которою л?ниво перевертывалъ уголья въ камин?, и оборотился въ сторону. Въ эту только минуту я увид?лъ незнакомаго челов?ка, котораго совершенно не зам?тилъ при вход?, и къ которому, в?роятно, относились слова хозяина. Этотъ челов?къ сид?лъ н?сколько поодаль камина, въ т?ни, и курилъ сигару.

Огонь, вспыхивающiй по временамъ на кончик? этой сигары, осв?щалъ черты лица его, и только при помощи этого минутнаго, красноватаго блеска да мерцанья въ камин? я усп?лъ составить очеркъ для портрета этого челов?ка. Ему было л?тъ тридцать пять, можетъ быть н?сколько побол?е; смуглая кожа обтягивала сухощавое лицо его, большiе карiе глаза изр?дка св?тились изъ-подъ черныхъ нависшихъ бровей, безпрестанно двигавшихся.

Онъ ни слова не отв?чалъ на зам?чанiе хозяина дома, будто оно не относилось къ нему; онъ, казалось, не зам?тилъ моего движенiя и взгляда, только пустилъ изо рта густое облако дыма, и когда это облако разостлалось по комнат?, я увид?лъ при св?т? постепенно разгоравшагося камина, какъ онъ медленно приподнималъ брови, недов?рчиво осматривалъ меня съ ногъ до головы, какъ нижняя губа его пошевелилась насм?шливо, и потомъ, какъ онъ снова надвинулъ брови на глаза.

Странно! Какое-то незнакомое мн? досел? чувство робости и сознанiе въ собственной слабости промелькнули во мн? въ ту минуту, когда онъ меня осматривалъ.

Вс? молчали. Это молчанiе становилось какъ-то неловко. Я понималъ, что присутствiе этого чолов?ка тяготитъ не одного меня, что онъ им?етъ странное влiянiе на вс?хъ насъ. Въ самомъ д?л?, есть люди, при которыхъ отнимается и свобода, и веселость. Видно, этотъ господинъ принадлежалъ къ числу такихъ людей. Я снова принялся за лопаточку и началъ перевертывать уголья въ камин?.