Либертион

Затем менторским тоном, ни дать, ни взять – гувернантка, которой шаловливые подопечные принесли анатомический атлас и требуют объяснения, ответил:

– Котята, сэр.

– Я это и сам вижу. Но зачем?

– По данным психологов, сэр, котята являются наиболее приятным для человека изображением, так сказать, создают психологический комфорт. Они лидируют в интернет-запросах, – и, видя ужас и непонимание в глазах заключенного, снисходительно пояснил:

– В тюрьме человек и так унижен несвободой, в остальном его права не должны ущемляться, ему должен быть создан благоприятный психологический климат.

– Но если я не хочу видеть этих тварей?

– Весьма сожалею, сэр.

– Но они ущемляют мои права! Это вполне можно приравнять к пыткам.

Дискуссию прервал другой охранник, внесший на подносе дымящийся кофе, тосты и золотистый обжаренный камамбер с брусничным джемом. Тиберий исхитрился сесть так, что котят не было видно даже в виде отражения в зеркальной стене. Когда с завтраком было покончено, а поднос услужливо унесен, охранник сообщил:

– К вам посетитель.

В ту же секунду на его запястьях защелкнулись холодные металлические наручники. Охранники разошлись, встали по обеим сторонам двери и застыли, обретя удивительное сходство с египетскими стражами гробниц, обещавшими незадачливому мародеру, что «ужас, летящий на крыльях ночи» непременно его найдет. И прежде, чем Тиберий успел задать вопрос, дверь открылась, и в комнату стремительным шагом вошла Лора, похожая на германскую валькирию – разметавшиеся пряди светлых волос, потемневшие от гнева глаза.

Он поднялся ей навстречу и едва не упал обратно, с такой силой она ударила его по лицу. Два экземпляра «ужаса, летящего на крыльях ночи» ожили и несмело приблизились к Лоре, которой, видимо, показалось мало, и она наградила Тиберия другой пощечиной, отчего он почувствовал вкус крови во рту.

– Мистер Дарнли… – заблеяли они несмелыми голосами.

Лора медленно повернула голову, и бравые стражи порядка попятились.

– Пошли вон отсюда.

Она сказала это очень медленно и тихо, но парни мгновенно ретировались за дверь. Лора развернулась к Тиберию.

– Как смеешь ты… – зашипела она и замахнулась для третьего удара.

Но Тиберий поймал скованными руками занесенную ладонь и, глядя ей в глаза, прижал ее тыльной стороной к окровавленным губам. Улыбнулся, увидев, как расширились и стали бездонными колодцами зрачки многоцветных глаз.