Санчо-Пансо для Дон-Кихота Полярного

Но понял, что бесконечно повторяет одно по кругу – и прошептал утомленно:

– В целости довезем до Иркутска, в чеку сдадим… Вот, – подытожил, подбадривая себя, с удовлетворённой украдкою покосился на адмирала, нестерпимо желая благодарности за свою доброту: почему-то показалась ему благодарность та очень нужной, и видел он её тоже театрально, потому что не посмотревши за свою двадцатилетнюю жизнь ни одной пьесы, тем не менее удивительно живо и точно умел представлять себе театральное действо согласно прочитанным книгам.

Невесть где умудрялся он их находить!

Выслушали товарищи молодого книгочея так, как восторженные пересказы его книжные привыкли слушать у ночных костров, разомлев в бездумном снисходительном расслаблении. Встрепенулись, стряхивая очарование – и воздуху уже набирали ответить, и что ответить, тоже сгинуло, как драконом проглоченное, но поднял руку товарищ Буров, сильный красной рабочей правдой, и молвил такое задушевное слово:

– А не кажется ли вам, боевые мои товарищи, что проклятые чехи хотят убить адмирала? Что недаром они нам сказали, как не добились от него согласия отдать им наше добро, наше народное золото?.

. И хотят они его порешить нашими трудовыми руками, чтоб свои ручонки не запачкать?.. Ну так что же товарищи – будем мы слушаться чехов? Вероломных разбойников чехов, которых приняли мы на нашей земле гостеприимно, а они ударили нам в спину?.. Или по своему поступим?.

Часть 1

Рассказывает Чудновский

Самуил Гдальевич Чудновский

Глава 1

…Ну и приехал я в родной каземат с настроением – а не взять ли мне корзинку, чтобы быстренько сбегать в лес за подснежниками?.

. Честное слово, мне б Дедушка Морозко не только цветочков – еще ягод-грибов-орехов насыпал бы с горкой! И охапку хвороста сверху, такое я излучал счастье, так им со всеми хотел поделиться.

Аж Попова разбудил.

Ввалился с грохотом…

– И вечно ты… – морщится Попов – топаешь, Самуил, прямо как гиппопотам.

– Не, – ухмыляюсь – как индрикотерий!

– Господи, это еще кто? – юрист зевает.

– А это такой древний слоножираф, – объясняю – только не знаю, чей предок. То ли жирафа, то ли слона, то ли вообще бегемота, пардон, гиппопотама.

Не поверил мой заместитель.

– Все бы тебе, – говорит – подшучивать!

– Честное благородное слово, Андреич, не шучу… Натуральный вымерший зверь!

Засмеялся он наконец:

– У нас и без твоего индрикотерия в каждой камере допотопный политический монстр…

– Ну зачем так сурово?..