Санчо-Пансо для Дон-Кихота Полярного

Тот, счастливый, небось двадцать пятый стакан дует: раскрасневшийся, платком утирается, рубаха расстегнута… Это еще что за новости, а Потылица где бездельничает?.. Так, а чего он в углу и на корточках головой в коленях? Задрыхнул бессовестно?..

Да нет… Никому так спать не пожелаю…

Ну, я сейчас стамеской стану!

– Вы бы, – говорю этим чаевникам, добывая из кармана флакон с нашатырем – хоть ребенка пожалели травить своим табачищем.

И в ответ три голоса:

– Да пууу-усть привыкает… – Забрежин своим неуверенным тенором.

– Господибожемой, Семушка, деточка… – Колчак хорошо поставленным баритоном.

– Ааа… Ааа-пчхи!!! – деточка замечательным басом.

Вот такое трио для хора без оркестра.

– На здоровье, – говорю – тебе, Семен Матвеевич, а ну не отворачиваться. Дыши, дыши… Что, голова туловище перевешивает?..

– Ага, в сон клонит..– утирает тот глаза, полные аммиачной благодати.

А вот не сиди в закрытом помещении с курильщиками рядом… Куда руку отбираешь?.. Она мне еще нужна…

Эталонное у Потылицы сердце, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

– Илья Никифорович, вы не могли бы, – Колчак озабоченно – кофе заварить для мальчика?.

. Или я сам, вы мне только спиртовку пододвиньте, пожалуйста… Потылица как про кофе услышал, так и подскочил, облизываясь! Учтем на будущее: ему для взбадривания не нашатырь надо давать нюхать…

А мне?.. Мне, значит, не перепадет?..

Мне, разумеется, перепало. И Забрежину зачем-то, в него же не лезет уже, он из вежливости не отказывается…

– У мальчика исключительные математические способности, Самуилинька! – похвастался Колчак, подливая заботливо юному кофеману свежезаваренный кофий из стакана в блюдечко, чтобы пилось ему привычно.

Я поощрительно огладил кофейно благоухающие усы и даже свой стакан отставил, мол, очень интересно.

– Лександра Василич шшчитать умеет без шцыфр, одними буквами, и меня обешшался учить, – объявило молодое дарование.

Без цифр считать – хорошее алгебраическое определение… Запомнить надо. Ну вот, а то тут один адмирал расстреливаться собирался, приставал как с кортиком к горлу…

– Голова не кружится, мальчик мой? – спрашивал Колчак Потылицу шепотом, норовя дотянуться по чубу его потрепать, а тот и не против был, хитрован, пригибался, не иначе прикидывал, как бы побольше уроков выклянчить.

Забрежин на сие чудесное зрелище любовался умиленно: лучшей прикуски мне к кофию и не надо! Так воодушевился – дайте сюда пару гор, сверну.

А ведь пришлось сворачивать.