После – долго и счастливо

Знаю, к чему ты клонишь: напился и пытаешься оправдаться, сравнивая нас. В моей жизни все так же чертовски запутано, как и в твоей.

– Не говори так, – снова хмурится он, запуская вторую руку мне в волосы. – Подобные слова не должны срываться с таких прекрасных губ.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я не могу не заметить разницы между болью и яростью, горящими в его глазах, и этим легким, нежным прикосновением.

– Я люблю тебя и никуда не уйду, – говорю я в надежде достучаться до его затуманенного разума.

Не отрываясь от его лица, стараюсь рассмотреть в глубине его глаз моего прежнего Хардина.

– «Если двое любят друг друга, это не может кончиться счастливо»[1 - Цитата из книги Эрнеста Хемингуэя «Смерть после полудня». (Здесь и далее прим. пер.)], – спокойно отвечает он.

Сразу узнав фразу, я отвожу взгляд.

– Нечего цитировать мне Хемингуэя, – огрызаюсь я.

«Он что, думал, я не узнаю цитату и не пойму, что у него на уме?»

– Но это правда. Счастливых концов не бывает – по крайней мере, не для меня.

Черт, я совсем запутался. – Он убирает руки и отворачивается.

– Нет, это не так! Ты…

– Почему ты со мной возишься? – бормочет он, пошатываясь из стороны в сторону. – Почему всегда пытаешься найти во мне что-то хорошее? Очнись, Тесса! Во мне нет ни хрена хорошего! – кричит он и бьет себя кулаком в грудь. – Я ничтожество! Я облажавшийся кусок дерьма с облажавшимися родителями, у меня крыша давно съехала! Я пытался предупредить тебя, пытался оттолкнуть прежде, чем погубил…

Его голос затихает, и он лезет в карман.

Я узнаю сиреневую зажигалку Джуди, которую он прихватил в баре.

Не глядя на меня, Хардин чиркает зажигалкой.

– Мои родители тоже облажались! Боже, да мой отец лечится в клинике! – кричу я.

Я знала, что это случится, знала, что признание Кристиана станет для Хардина последней каплей. Не каждый выдержит такое, а Хардин уже был сломлен.

– Это твой последний шанс уйти отсюда, пока дом не сгорит дотла, – говорит он, не поворачиваясь ко мне.

– Ты сожжешь его вместе со мной? – давлюсь я слезами, совершенно не помня, когда начала плакать.

– Нет.

Он идет через комнату, громко топая ботинками. У меня кружится голова, колет в сердце, и я боюсь, что начинаю терять чувство реальности.

– Иди сюда, – протягивает он мне руку.

– Отдай мне зажигалку.

– Иди ко мне. – Он тянется ко мне обеими руками. Я уже плачу навзрыд. – Пожалуйста.