После

Я рада, что Лэндону удастся встретиться с Дакотой, но то, что придется сидеть на британской литературе в одиночестве, мне совсем не нравится. Особенно, если на лекцию заявится Хардин. В среду его не было, насколько я помню.

– Так скоро? Семестр только начался.

– У нее – день рождения, я пообещал там быть еще несколько месяцев назад, – отвечает мой друг, пожимая плечами.

В аудитории Хардин, как обычно, садится позади меня, но не говорит ни слова, даже после того, как Лэндон уходит. В его присутствии лекция меня не так радует.

– В понедельник начинаем обсуждение романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение», – объявляет профессор Хилл в заключение.

Чуть не визжу от радости. Это один из моих любимых романов, я перечитывала его раз десять.

После занятий Хардин подходит ко мне, и по его взгляду я догадываюсь, что он собирается мне сказать очередную гадость.

– Тебе, видимо, очень нравится мистер Дарси.

– Он нравится каждой женщине, читавшей «Гордость и предубеждение», – заявляю я, отвернувшись.

Мы доходим до перекрестка, и я смотрю по сторонам.

– Ну, это точно, – усмехается Хардин, по-прежнему идущий вместе со мной.

– Ты просто не понимаешь, в чем его привлекательность.

Вспоминаю библиотеку в комнате Хардина. Не может быть, чтобы это были его книги. Или может?

– Грубый и нетерпимый мужик становится романтическим героем? Смешно. Если бы у Элизабет было хоть немного мозгов, она сразу послала бы его подальше.

По-моему, это очень смешно, но я заставляю себя промолчать.

Мне нравится наша небольшая стычка о литературе. Впрочем, это ненадолго, максимум минуты на три – пока он не брякнет что-нибудь неприятное. Поднимаю глаза и вижу ямочки на щеках Хардина. Он улыбается, и я не могу не признать, что он красив. Даже с пирсингом.

– Значит, ты согласна, что Элизабет – дура? – Он приподнимает бровь.

– Нет, она является одним из самых ярких и самых сложных из когда-либо описанных персонажей. – Я защищаю героиню романа, повторяя фразу из любимого фильма.

Он смеется, и я смеюсь вместе с ним. Но через несколько секунд он резко обрывает смех, и в его глазах что-то мелькает.

– Пока, Тереза, – говорит он, поворачивается на каблуках и уносится обратно.

Что с ним? Прежде, чем я успеваю об этом подумать, звонит телефон. Это Ной; почему-то я чувствую себя виноватой.

– Привет, Тесс, собирался тебе ответить, но решил лучше позвонить.

Голос слышен с перебоями и как-то глухо.