Самая темная луна

Этот цвет навевал умиротворение; шок от встречи с Каэлом постепенно проходил, и я начинала закипать от злости. Усевшись за руль, я достала ключи, однако уезжать пока не хотелось. Я очень люблю избегать сложностей и притворяться, будто их не существует, вот только сейчас мне нужны ответы.

– Да вроде неплохо, – пожал плечами брат. – Не так хорошо, как Мартин, ясное дело, но общаемся мы тесно.

Остин приоткрыл окно со своей стороны, впуская прохладу. Воздух после дождя, пусть и очень влажный, приятно ласкал кожу.

– Как думаешь, что с ним произошло? С Мендосой.

– Вообще? Или сегодня?

– И вообще, и сегодня.

– Насчет сегодня я не уверен. Похоже, он подрался то ли с кем-то, то ли с чем-то. Ну а в целом… короче, у него долбаное ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство. Они хлебнули дерьма в свое время.

Под «они» брат имел в виду Мендосу и Каэла.

Остин взъерошил пятерней светлые волосы, доходящие почти до ушей. Длинноваты. Скоро его обреют по-армейски.

– В последнее время Мендоса вытворяет черт-те что.

Он такой еще с тех пор, как я сюда приехал, но, по словам Мартина, это началось раньше. Мендосе тяжело. Все говорят, еще чуть-чуть – и жена его бросит, не выдержит. А он никак не может взять себя в руки. Это трудно. Мендоса по-настоящему страдает, и что ему делать? Если он кому-нибудь расскажет, его запрут… если не расскажет, у него окончательно крыша поедет…

Брат казался на удивление взрослым. Может, он и правда готов стать солдатом?

– Сколько у Мендосы военных командировок? Он ведь недавно вернулся вместе с Каэлом, да?

Кажется, брату известно гораздо больше, чем мне.

Я вечно путалась в продолжительности этих командировок, в фамилиях и трагедиях солдат, а Каэл во время наших коротких отношений вовсе не откровенничал. Не любил рассказывать об армии, о том, что делал и видел.

– Да. Мендосу с Мартином отправили домой из-за ранений. Филипу вроде бы досталось меньше, но я слышал, когда их вездеход вспыхнул… – Остин закашлялся.

– По-прежнему куришь? – спросила я.

– Ш-ш. Короче говоря, Филипа я знаю не слишком хорошо, но он боевой товарищ Каэла.

Я вздохнула. Остин на глазах превращался в солдата. Я завела машину и выехала на дорогу, включив радио.

– Боевой товарищ? Ты уже заговорил на армейском жаргоне. Погоди, так Филип – это имя или фамилия?

До меня только теперь дошло, что Филипом его зовут и Элоди, и солдаты.

– На армейском жаргоне мы говорим с детства, – рассмеялся брат. – Ты, кстати, тоже.