Самые яркие звезды

– А какая разница? Он себе нажил серьезных неприятностей. Карина, детские игры кончились. Вы оба взрослые.

– «Вы оба»? – фыркнула я. – Меня-то не арестовали. А Остин даже не здесь и не может за себя постоять. Вряд ли это справедливо.

Пока мы спорили, Эстелла, как всегда, суетилась вокруг папы. Он говорил о неясном будущем своего единственного сына, а она накладывала ему на тарелку еду. Мы оба повысили голос, а Эстелла держалась с обычной веселостью.

Каэл смущенно поерзал.

– Попробуйте ветчины, – предложила Эстелла.

Именно такая жена и требовалась отцу на старости лет. Чтобы изображала невозмутимую заботливую супругу. Маму можно было сравнить с ураганом; Эстелла даже на слабый ветерок не тянула.

– Желе я готовлю по старому семейному рецепту. Угощайтесь. – Эстелла подвинула Каэлу полный густой жидкости соусник в деревенском стиле. Она купила его по интернету и хвалилась, что он «настоящий плантаторский».

Каэл поблагодарил.

Я сказала отцу, что он сам виноват, раз отослал Остина.

Эстелла протянула мне ветчину, я заявила, что не голодна, и желудок тут же меня выдал урчанием.

– Какой ты еще ребенок, – заметил папа. И улыбнулся, как бы извиняясь за сказанное.

– Минуту назад ты говорил, что я уже взрослая. Теперь – что я ребенок. Так как же?

Вообще-то я ненавижу пререкаться, но отец меня вечно доставал. Особенно когда речь шла о моем брате.

– Почему ты притворяешься, будто дело пустяковое? Это не пустяки, это очень серьезно.

– Такое ведь уже случалось.

– Один раз. Он не профессиональный преступник.

– Давай не будем переживать за него раньше времени. Сделать мы ничего не можем. В конце концов, он мужчина, ему почти двадцать один.

Отец как-то слишком спокойно отнесся ко второму аресту брата. Жаль, я лишена такого самообладания.

Мне не сразу удалось переключиться на другие мысли. Зато у папы чувства легко менялись на противоположные, как и у мамы.

В животе у меня опять заурчало, и я сдалась – стала накладывать себе еду. Каэл принялся за картофельное пюре: решил, наверное, что мы успокоились, и ужин пошел своим ходом.

Телефон я положила на стол, экраном кверху, – вдруг Остин пришлет сообщение, да и мало ли что. И старалась не думать о том, как он едет сюда совершенно один, напуганный арестом да еще предстоящей встречей с папочкой.