Измена, развод и прочие радости

Олеся решила меня превратить в Снегурочку, только так я могу объяснить её звонок семь минут назад с воплем: «Выходи, я во дворе!». Задним местом-то понимаю, стоило уточнить, в чьём именно.

Из-за поворота моргнул фарами её чёрный «жук», и я выдохнула. Запрыгнула на переднее сиденье, кинула свой баул назад, расстегнула бежевую короткую дублёнку и разместила собаку на коленях.

– А в переноске она не ездит? – приподняла бровь и, наблюдая, как шпиц устаивается на горчичных трениках, спросила подруга.

– Для тебя решила сделать исключение, – оскорбилась я, – если ты против, мы можем вернуться домой…

Олеся скривила губы и вырулила на дорогу.

Молчали. Ириска возилась на коленях: то вставала на задние лапы, упираясь носом в окно, то пряталась под рукой. Ближе к трассе подруге приспичило купить вяленой скумбрии, и мы остановились у рынка.

Если честно, желание отведать рыбы немного смущало. Я то и дело косилась на Олесю и давила в себе саркастичное предложение прихватить малосольных огурчиков.

А потом я увидела их. Белые валенки. Чисто-белые. Прям как снег.

Почему-то за всю свою сознательную жизнь я так ни разу и не купила себе такой обуви. А сейчас… Нет, ну может же девица в студёную зиму позволить себе валенки? Может. Я вцепилась в них с маниакальностью прораба, который слямзил мешок цемента на стройке. И не отпускала.

– Зачем тебе валенки? – фыркнула подруга, разглядывая мою покупку с интересом патологоанатома, у которого утопленница попросила одеяло прикрыться, а то застудится.

– Ну, я же не спрашиваю, зачем тебе эта селёдка понадобилась…

На том и успокоились.

А дача была в сорока километрах от города, в какой-то лесной зоне, поэтому свежий воздух сразу вдарил по мозгам, не хуже хереса. Толик встречал нас с распростёртыми объятиями и с распахнутой горнолыжной курткой, выставляя на всеобщее обозрение подкачанный торс.

Меня кому-то представляли, знакомили, а я, как альтернативно одарённая, прижимала к груди валенки и собаку. Половину лиц не запомнила, про имена вообще молчу.

Проводили в дом, показали мою спальню и предложили чувствовать себя как дома. Я чувствовала себя как в цирке, женщины, которых без Олеси было ещё трое, косились и завязывали, как моряки узлы, беседы. Мужчины оценивали. Ну не каждый день увидишь девицу в белых валенках.

К вечеру обстановка стала ламповой. Народ разбредался кто по дому, кто по участку. Я сидела на террасе в уличном кресле и наблюдала, как собака жрёт снег.