Тёмный лабиринт

 – Меня влекли музы, я отдавался искусству со всей страстью молодого влюблённого, а эти старые зану… Я хотел сказать, учёные мужи, так вот они всё время требовали, чтобы я куда-то приходил, что-то там читал или писал… Не помню. В любом случае, творческая личность насилия не терпит!

– Конечно, конечно. Покажете мне свою поэму?

Стихи Кэти любила. Петрарка был зачитан до дыр, нравился даже «Фауст», точнее первая его часть, там, где они с Грэтхен познакомились. Дальше было очень скучно и не очень понятно.

– Показать не могу, она ещё не написана. Но она у меня вся в голове! – поспешно добавил Перси, увидев, как вытянулось личико его очаровательной собеседницы, которая с каждой минутой нравилась ему всё больше. Такая нежная, персиковая кожа, большие, оттенённые тёмными ресницами глаза, тонкий стан… Сразу видно, девушка умна, образованна, и, бесспорно, хорошо разбирается в искусстве.

– Вот, послушайте. – Он возвел очи к потолку, драматично нахмурил брови, и начал трагическим голосом:

Тугие струи дождя хлещут по обнажённым деревьям

Ночь, тоска и смерть в моём сердце навеки

Змеи ползут по холодному мёртвому мрамору

К моим помертвелым ногам, что стоят на земле…

Смерть!

Смерть!

Смерть!

Он отдышался и гордо глянул на онемевшую Кэти:

– Ну как вам моё произведение?

– Э….

Перси приосанился:

– Это самое главное – новизна и необычность.

– А, простите, рифмы почему же нет?

– Это тоже современно – называется «белый стих»

– Наверное. А у вас есть что-нибудь про любовь?

Поэт по-отечески снисходительно улыбнулся. Весь его вид как бы говорил – ах, девушки! Эти нежные, наивные создания…

– Конечно. Называется «Моей возлюбленной Натали», – он снова уподобился певчему на хорах и застонал, на сей раз жалостливо:

Ты лежишь в мраморном склепе нагая

Я печально целую твои хладные уста

О, как рано смерть накрыла тебя своим крылом!

Увядшие лилии на твоей невинной груди

О, Натали! Как жестока судьба!

Смерть сжимает тебя в своих объятиях!

– Ну, вот, опять вы про смерть, – вздохнула Кэти.

– Не знаю, —отмахнулся несостоявшийся бакалавр.– Так о чём это я? Да. Смерть повсюду! О чём же ещё петь моей лире, как не о смерти и любви! Она… В смысле, смерть.