Остров Укенор

Одна из них, самая строгая, цепко схватив воспитанницу за подбородок, отчитывает её: «Опять ты играла на дороге, посмотри, во что превратилось новое платье! Ты же девочка! Посмотри хотя бы на Литу, как она всегда аккуратно одета, ты хоть раз видела, чтобы она испачкала платье?» Воспитательница что-то ещё говорит, а Тэлли сидит и ждёт, и боится упасть с высокого стула, потому что перед глазами у неё какие-то зелёные круги, расплывающиеся от слёз… Снова приют, только несколькими годами позже: её вызывает на беседу начальница приюта.

Даже предлагает чай, на что Тэлли привычно мотает головой. «Я хочу помочь тебе, – мягко говорит лири О-Тано, и её голос напоминает тёплое молоко. С пенкой. – От того, как мы себя ведём, зависит, как будут к нам относиться другие люди. Ты ведь понимаешь, – здесь лири тщательно вздыхает, – что для девочек из приюта это особенно важно. А ты ведёшь себя очень недальновидно. Вот взять хотя бы Матини: она не упускает случая показать себя, а ты дичишься любого постороннего…»

Унимо умел так – выдёргивать из темноты прошлого, как Форин не раз спасал его самого.

– Тэлли, перестань, всё хорошо, что ты, – он крепко обнимал её, пока она бесконечно шептала: «Прости, прости, прости».

– Проблема в том, – задумчиво произнёс Унимо, когда королева немного успокоилась, – что я так и не научился превращаться в птицу.

Тэлли засмеялась:

– Тогда я помогу тебе: едва мы окажемся в Тар-Кахоле, я угощу тебя кофе в «Кофейной соне». Хочешь?

– Это мне подходит, – улыбнулся Унимо.

 – Но сначала нужно попросить кое-кого присмотреть за маяком. Это недолго. Подождёшь здесь?

Тэлли с готовностью кивнула, удивлённо отметив: «Кое-кого»?

Унимо спустился с маяка, пробежал широкой в это время песчаной косой на берег и направился в сторону хижины на окраине посёлка. Загадочный «кое-кто» был всего лишь человеком, обязанным Мастеру Реальнейшего жизнью. Такие уж отношения связывали Унимо с реальным До отвращения деловые.

В хижине ещё не спали: окна полнились медовым в морских сумерках светом.

Унимо даже помедлил, любуясь мирной картиной – и ощущение того, что он пришёл её разрушить, заставило его скорее постучать. Когда Ноэ открыл и увидел на пороге смотрителя, он улыбнулся так радостно, что любому стало бы не по себе.

Теперь Ноэ почти упирался головой в низкий потолок и, по меркам посёлка, мог бы уже жениться, но когда Унимо впервые его увидел, шесть лет назад, он был самым маленьким и самым несносным мальчишкой на побережье.