Остров Укенор

Когда она заглядывает в замочную скважину, я дёргаю неподатливую дверь, кричу: «Откройте! Ну откройте!» – и слушаю, как за дверью она играет куриной лапкой. Царапает гнилое дерево. Осторожно стучит. А потом – и это хуже всего – начинает хныкать и детским голосом просить впустить её.

Но дверь всегда закрыта кем-то снаружи.

Кем-то, у кого есть ключи.

Звук видеокассеты в магнитофоне.

– Унимо, иди в свою комнату, – Астиан устало посмотрел на сына. – Пожалуйста.

Серые в чёрную крапинку глаза были тусклыми от страха.

Как речные камушки в пасмурный день.

– Я хочу к маме. Можно я подожду маму? – таким голосом спрашивают, зная ответ.

И Астиан разозлился:

– Нет. Уже поздно. Завтра пойдёшь к маме.

Титры: «Нимо уже знал, что «завтра» – это то, как взрослые называют «никогда». А «никогда» – это то, с чем ему не справиться».

Нимо заплакал.

Титры: «Понимая, что это разозлит отца ещё больше».

Астиан молча взял сына за руку, отвёл его в комнату и закрыл дверь.

Затем спустился вниз по крутой деревянной лестнице, зачем-то стараясь не скрипеть, огляделся и осторожно сел в кресло.

Она вернулась через час. Медленно, стараясь не шуметь, сняла туфли и на цыпочках стала пробираться через комнату – но тут заметила мужа и беззвучно рассмеялась. Он ответил кривой полуулыбкой.

Титры: «– У меня был знакомый птицевед, который подкармливал птиц в парке зимой. А потом увлёкся философией.

– И что?

– Ничего. Перестал подкармливать птиц.

– А у меня в детстве у меня был целый план по спасению Спасителя.

Сосед Астиана по залитой закатным светлым элем веранде ухмыльнулся. Вокруг был уютный приморский городок с домиками из лего, и не верилось, что где-то там бушевала настоящая жизнь.

– Да, мне казалось диким, что никто даже не попытался этого сделать. Просто так взять и сдать своего Бога толпе невежественных, глупых, злобных, трусливых, самодовольных палачей. И я придумал план. У меня всё было расписано по минутам.

– И что бы ты стал делать после?

– Об этом я не думал.

– А ещё раньше, в школе, мы, конечно, мечтали спасти Пушкина.

– Забавно. А мы Ван Гога.

– Это было бы несколько сложней.

Они помолчали.

– Знаешь, странно, что ты не остался там, где каждый выдумывает что-нибудь такое, прячет в рукаве план спасения мира. А потом вдруг избивает свою жену.

Астиан долго молчал.

– Мы так привыкли. С детства. В школе нам говорили постучать себе по голове.