Остров Укенор

Унимо послушно поднял голову и увидел, что на канате сидел, беззаботно болтая ногами, он. То есть он. Тот, кого не получится не узнать, как бы этого ни хотелось. А рядом стоял удивлённый мальчишка-канатоходец.

– Больше всего я не люблю публику. Падких до зрелищ простаков. Которые втайне всегда мечтают подсмотреть настоящую трагедию. Ведь так? – произнося эти слова, он не шелохнулся. Но мальчишка вдруг опасно пошатнулся и, балансируя на одной ноге, с трудом вернул равновесие. Толпа на площади не позволила себе даже вздоха.

– Прекрати, – тихо сказал Унимо и закрыл глаза.

Тех, кто возносится над морем людей, солёные ветры терзают, океанские птицы оглушают своими криками. Нет жизни там, за пределами волн – только вечный рёв стихии. Пасть на дно, раствориться, мудростью Океана затопить мятущийся разум…

Лёгкий брамсельный ветер пролетел над канатом и скрылся за мачтами труб.

– Эй! – крикнул он сверху. – Так нечестно, эта история слишком древняя!

Нимо улыбнулся и пожал плечами.

Если человек отказывается от путешествия на Корабле – о чём можно с ним разговаривать в реальнейшем?

Он присмотрелся.

– Мастер Реальнейшего! Вот это встреча! Честно говоря, не думал, что у королевы получится тебя уговорить. Не думал, что без Форина ты осмелишься покинуть маяк.

Что-то ткнулось в ботинок Унимо. Он открыл глаза и посмотрел вниз: блестящее ярко-красное карамельное яблоко, обронённое стоящим рядом малышом.

– Чего ты хочешь? – спросил смотритель, поднимая яблоко.

Не отрывая глаз от блестящей карамели с налипшими на неё осенним листом и двойной иглой хвои.

Он не видел, но почувствовал, как сердце Тэлли раненой птицей ухнуло вниз с высоты. И поморщился. Не время переживать предательство. Никому не станет лучше. «Я хочу, чтобы ты не чувствовала себя виноватой», – подумал Унимо и отпустил свою мысль нахохлившимся воробьём.

– В отличие от вас – ничего. Поэтому я сильнее вас всех. Мне ничего не нужно.

– Да, ты только хочешь, чтобы мы все поняли, как тебе больно, – смотритель задумчиво крутил в руках липкое яблоко.

 – Только никому это не интересно.

Он на мгновение перестал болтать ногами – и в ту же секунду мальчишка-канатоходец полетел вниз. Вниз с огромной скалы в море, с башни, с которой сбрасывали преступников, с крыши дома, слишком высокого, чтобы предназначаться для жизни…

Толпа, наконец, выдохнула, а Унимо ударился о вскрикнувшие камни мостовой.