Камень изо льда

Рафаэль познакомился с некоторыми однокурсниками, которые жили в его корпусе через пару комнат от него, и они договорились идти на пары вместе.

Стемнело, Рафаэль сидел на кровати, перелистывая учебники, которые сходил взять в библиотеке. Он хотел изучить расписание, но совершенно не понял, что значили цифры, которые были там написаны вместо предметов. Где-то на площади башенные часы пробили десять вечера. Комендантский час. Рафаэль немного обеспокоено взглянул на соседнюю пустовавшую кровать, но буквально через несколько секунд щёлкнул дверной замок.

Карл закрыл за собой дверь, скинул пиджак из какой-то тяжёлой на вид ткани, прошёл к своей кровати и кинул его на сумку, в которую были сбросаны какие-то вещи.

– Привет, – сказал Рафаэль как можно более ненавязчиво, но приветливо. Карл кивнул ему, ничего не сказав, стянул бордовый свитер, присел на корточки, порылся в сумке, что-то достал оттуда и удалился в ванную комнату. Рафаэль нервно перевернул страницу учебника, опустив взгляд к строчкам.

Дверь ванной открылась минут через пятнадцать, и когда мальчишка поднял взгляд, он очень удивился. Забранные в крошечный хвост под самым затылком рыжие волосы лежали более аккуратно, чем днём, в счёт того, что были сырые; длинные рукава ночной рубашки скрывали перевязи, а освежённое лицо больше не выглядело лицом уставшего, взрослого мужчины.

– Я бы тебя не узнал… – вырвалось у Рафаэля. Карл, в это время подошедший к своей кровати, чуть обернулся к нему. И первый раз за всё время едва заметно усмехнулся.

– А я всего лишь побрился, – он провёл рукой по подбородку, и мальчишка заметил, что отсутствие щетины действительно «молодило» юношу. Карл начал менять постельное бельё, заправляя подушку в наволочку, а одеяло в пододеяльник. Рафаэль вновь невольно отвлёкся от чтения (которое, впрочем, было лишь прикрытием) и сказал невзначай:

– А у меня никогда не получается заправить одеяло в пододеяльник… не хватает размаха рук.

– Да тебя всего туда можно запихнуть, – сказал Карл, не оборачиваясь.

Рафаэль покрылся румянцем с ног до головы. Его так ещё не называли никогда. Хотя в голосе юноши не прозвучало ни толики издёвки, точно так же, как не было и надменных ноток…

– В июне будет 16…

– Так и говори – через год.

– А тебе? – этот вопрос вырвался сам собой, но забирать его обратно было поздно. Однако Карл совершенно спокойно ответил:

– Двадцать шесть, – он глухо усмехнулся.