Камень изо льда

– Чёртов бабник, ненавижу его, – сквозь зубы проскрежетала Нима. – Старый козёл.

– Да не такой уж старый, – пожала плечами Идина. – Сколько ему, лет тридцать…

– Тридцать семь, – прервала её Нима.

– Ого, прямо так точно знаешь. С чего бы?

– У нас давняя взаимная антипатия на фоне учебного мировоззрения и взгляда на концепцию «охотника».

– Чувствуется. Между вами только что искры не летают.

– Ладно, не о нём речь, – сухо закончила разговор Нима. – Эмма, ты отчего-то очень рассеянная.

– А?.

. Ах, да… простите, всё хорошо.

– С твоим светловолосым солнышком что-то случилось?

– Ты про Рафаэля?..

– Про кого же ещё. Такого чудного, милого юношу я ещё никогда не видела. Ребёнок ведь ещё, что он тут забыл.

– Я никак не успеваю к нему зайти, а у него, кажется, не всё в порядке.

– Так позвони.

– Он так и не купил коммуникатор.

– Он стоит всего-ничего.

– Не в этом дело – он забывает. Да и я предпочту говорить вживую… Он ведь никогда не признается, что что-то не так.

А по глазам хотя бы что-то понять можно.

– У вас, кстати, такие разные глаза, – заметила Нима.

– Да? А, по-моему, цвет одинаковый, – пожала плечами Идина.

– Нет. У Эммы они зелёные, а у парнишки… даже не знаю, как сказать. Если бы соединили изумруд с бирюзой – получилось бы что-то такое.

Эмма скромно улыбнулась, не став как-то комментировать эти слова. Они расстались с Нимой, отправившись каждый на свои занятия. Когда девушка разобралась со всеми своими делами, было уже около 9 вечера, и сил идти к брату просто не было.

Она лишь подошла к окошку, с некоторой грустью взглянув на потемневшее небо, в котором ветер гонял тучи. Если здесь начинались дожди – это было надолго.

Первые две недели их прибытия сюда светило тёплое солнце. Теперь же над академией сгустились тучи.

Глава 2

В кабинете уже было темно, очертания мебели терялись в темноте по мере удаления от единственного источника света. Книги, оружие, щиты.

Дерево, металл, стекло. Комод, шкаф, ящики. Два кресла, стол, лампа. И полумрак, всё это покрывавший. Вольфганг сидел за столом, просматривая какие-то старые, пожелтевшие бумаги. В кресле, в тени сидел его ночной гость. Впрочем, из-за него лампа и горела столь тускло – он предпочитал полумрак.

– Наделал ты дел, конечно… – сказал, наконец, Вольфганг, вздохнув, приложив ладонь ко лбу. – Разрушил ось, хочешь покончить с тем, что осталось… Правильно ли это.