Следствие ведет блондинка

– Йа, йа… – ответил голос херра Шульца, и сердце пока несостоявшегося убийцы, прыгнув в горло, забилось там испуганной птицей. Перед глазами потемнело. Не помня себя от страха, он вскочил на унитаз и, присев, сжался в комок.

– Йа, йа… – передразнил голос, который решил пообщаться с немцем, – Натюрлих, что ли?

– Я есть немецкий технолог, – представился херр Шульц по обыкновению сделав ударение на последнее «о», – Делать колбаса без мяса.

– Это как? – весело удивился его собеседник.

– Крахмал, калагенан, соя и эмульсия шкурк, – вежливо пояснил немец несмотря на то, что человеку, подошедшему к раковине, было, явно плевать на процесс изготовления дешевой колбасы.

Да и выглядел он уже весьма выпившим.

– Немецкое – значит отличное, – хохотнул собеседник, и, встряхнув руками, зачем-то радостно добавил, – Квадратишь, практишь, гут.

–Йа, йа, – озадаченно подтвердил херр Шульц.

– Матка, масло, яйки, – завершил речь собеседник, тем самым обозначив пределы своего познания в иностранных языках.

В довершении он дружески хлопнул окончательно ошалевшего от такого напора немца по спине и, заметно покачиваясь, пошел к двери.

Несчастный технолог опасливо покосился по сторонам, пытаясь разгадать, что имел в виду загадочный собеседник, и, увидав подходящего к раковине краснолицего детину, который уже начал приветливо улыбаться и явно собирался продолжить начатый своим коллегой диалог с интуристом, шмыгнул к спасительным кабинкам. Ему отчаянно захотелось одиночества. Хотя бы мимолетного.

Кабинки, как назло, были все заняты. Вернее, двери их были закрыты, однако, если в двух из них снизу были видны ноги в башмаках, то в третьей таковые отсутствовали. Херр Шульц, как нормальный человек, решил, что дверь в кабинку закрыта, но там никого нет, и, если ее хорошенько дернуть, она непременно откроется. Он так и поступил. С первого раза ничего не вышло, дверца упорно сопротивлялась и не хотела открываться.

– Дьявол! – тихо прошипел покрасневший от двусмысленной ситуации немец и дернул еще раз.

– Тут все заедает, – пояснил тот самый краснолицый субъект, от общества которого херр Шульц так стремительно пытался скрыться, – Ты сначала ногой долбани, потом подергай.

Немец, сгорая от стыда, изо всех сил ударил ногой по непослушной дверце. Та затрещала, но открываться явно не собиралась.

Барсуков скорчился на унитазе и, обняв сливной бачок, как родное существо, закусил губу, чтобы не взвыть от отчаяния. Такого исхода он никак не предполагал.