Следствие ведет блондинка

Гражданин Германии охал под наносимыми ударами, кричал какие-то несвязные оправдания и хрипел, то и дело налетая спиной на металлическую обшивку Тойоты. Разумеется, очкастый водитель даже не попытался исправить недоразумение. Он затих в салоне, видимо, соображая, что предпринять.

– Будешь лихачить! Будешь?! – повторял верзила, нанося один удар за другим по лицу херра Шульца.

– Я есть гражданин Германии! Я намерен жаловаться в посольство! – совсем не по-мужски ныл Густав, пытаясь увернуться от огромных кулаков.

Когда же стало понятно, что верзилы в черных костюмах не остановятся, пока не доведут до конца то, что пообещали, Тойота неожиданно сдвинулась с места, сдала назад и, лихо вывернувшись, укатила, завыв на прощание разбитым глушителем. Верзилы еще немного помахали кулаками, а потом остановились, глядя в сторону, куда умчался очкастый. Поглазев немного на пустую магистраль, тот, который угрожал в начале их общения, схватил Густава за грудки, с силой встряхнул, и спросил не без участия:

– Жена что ли?

Немец хрюкнул и отрицательно мотнул головой.

– Это водитель.

– А ты кто? – изумились верзилы.

– Пассажир, – грустно изрек потерпевший.

– Но… – второй верзила, который не держал немца за грудки, развел руками, – Как это?

– Руль у лева! – взвизгнул херр Шульц и с вызовом посмотрел на своих мучителей.

– Левый руль, что ли? – уточнил тот, по чьей вине ноги Шульца все еще не касались асфальта.

Густав утвердительно кивнул. Его бережно поставили на твердую землю.

– Ну, извини, брателла, – виновато прогнусавил тот, кто держал его за грудки, – Откуда ж нам было знать. Кто же эта тварь, кто так тебя кинула?

– Я не знать. Я ехать у такси! – поняв, что верзилы больше не собираются его калечить, херр Шульц перешел на возмущенный крик, – Я ехать у такси. Я гражданин Германии. Я не ехать у машина за лева руля! Я ехать у машина за права руля! Вы бить пассажир! Это очень, очень не хорошо!

– Согласны! – верзилы оглядели его избитую физиономию, и лица у них стали еще больше виноватыми.

– Слухай, – один из верзил положил ему лапищу на плечо, – Ты не сердись, бывает.

Херр Шульц, тяжело дыша, согласился. Выбора у него все равно не было.