Струны

Пока все это остывало, он сходил в ванную комнату, забрал высохшие после стирки вещи Луны и принес ей в гостиную.

– Как себя чувствуешь?

– Есть.

– Да я понял, понял, сейчас покормлю. Ноги болят? Хвост?

Луна опустила взгляд к ножкам, тоже свесила их с дивана. Дуглас вздохнул, присел на корточки и размотал повязку. Покраснения ушли, но он почти физически ощущал, что хвост маленькой сирены еще не в порядке.

– Переодевайся – и иди на кухню. Позавтракаем, и я отведу тебя… Хотя черт, не верю, что делаю это.

Мужчина сам удалился в спальню и переоделся в свою обычную, по-профессорски уютную одежду. Расправив жилетку, Дуглас посмотрелся в зеркало. Пора было бриться, самые маленькие его ученики порой пугались его, когда борода отрастала слишком сильно. Насилу зачесав назад жесткие волосы, Дуглас застегнул пуговицы на рукавах рубашки. Затем подошел к кровати, на которой спала девочка, и обнаружил на простыне несколько чешуек. Взяв одну из них, Дуглас поднес ее к глазам, надев очки.

Чешуйки наполовину потеряли свой цвет, выглядели плохо. И почти рассыпались в пальцах.

– Зачем ты не в той одежде?

– Луна, тебя не учили, что без стука заходить нельзя? – спросил мужчина, оборачиваясь. Луна уже переоделась и вновь смотрела на него из дверного проема.

– В какой я должен быть одежде?

– Где она?

– Я тебя не понимаю. Пойдем завтракать, ты же была голодная.

Еще раз зевнув в кулак, Дуглас прошел к девочке, положил ладонь на ее плечо и повел на кухню.

Луна снова позавтракала без пререканий, быстро, но немного. Дугласа все больше поражало, что желудок девочки так легко принимает их еду. Когда Луна, держа двумя руками стакан с соком, допила его, зажмурив от удовольствия глаза, он сказал:

– Пообещай мне, что ты не будешь ни с кем разговаривать, когда я выведу тебя отсюда, ладно? Но пообещай – и исполни, а не как вчера с Мэтью.

– Мэтью.

Луна отставила стакан и вопросительно посмотрела на мужчину.

И вдруг звонко рассмеялась. Дуглас узнал смех сирены. Чарующий, милый, такой звонкий и живой, будто с одуванчика сдули разом все былинки. Но это был слишком искренний смех для сирены.

– Ты ведь не совсем сирена, верно, Луна? Иначе ты не могла бы ходить.

Девочка перестала смеяться. И опустила взгляд. А после – вдруг встала со своего места и подошла к мужчине и положила ладони на его щеки, колючие из-за густой щетины.