Струны

– Ну что?

– Ты ведь не скоро уйдешь?

Старик вздохнул и устало улыбнулся.

– Я уйду, как только перестану быть тебе нужен.

– Ты всегда мне нужен!

– Это не тебе решать. Не нам. Спи, маленькая холера. И так заболтал меня.

Дуглас ничего не ответил. Только укрылся с головой и замер. Эдриен еще какое-то время смотрел на него, вскоре услышав тихое сопение, мальчишка уснул. Старик прислушался и понял, что они уже не одни. Снова вздохнув, он пересел поближе к прогоревшему костру.

– Ох и задачку ты подкинул моей душе, старый бес… Я давно мог быть на покое.

А ты все не даешь мне уйти.

– Ты единственный, кому я могу доверять в этом мире.

– Мире… мы в петле. И ты эту петлю создал. Ты уверен, что он сможет после нее жить в текущем времени?

– Просто помоги ему вырасти. Помоги окрепнуть.

– Ты знаешь, в прошлый раз мне так и не удалось вырастить стоящего воина.

– Ты вырастил счастливого человека, это важней. А он и не должен стать воином.

– Но он должен будет стать убийцей.

– Убивать таких, как мы – не грех.

– Меня всегда поражала твоя тяга к саморазрушению… Уходи отсюда, друг мой. Уходи из этой петли. Я знаю, что ты расширяешь ее на свой мир, но не приходи сюда слишком часто. У меня начинает двоиться в глазах.

Раздалась тихая, грустная усмешка.

– Я совершенно один, Эдриен. Прости мне эту слабость.

– Он – твое искупление. Но не пытайся верить в то, что он не повторит твоих ошибок. Что предначертано…

– …можно изменить.

– Ты уже вмешивался во время.

Хватит, Лукас. Хватит. Ты не должен был делать то, что сделал с Дугласом. Он станет инструментом твоего раскаяния и попыткой искупить грехи. Он этого не заслужил. Ты взял на себя слишком многое. И за это тебе придется заплатить.

– Я знаю, Эдриен. Но не все ли равно.

Старик ничего не сказал. Он понимал, что с этим существом он спорить не сможет. Равно как никогда не сможет понять его, как бы долго они ни жили бок о бок.

Возле хижины прокатился легкий порыв ветра, получше укрывший мальчишку.

Эдриен понял: они снова остались одни.

***

Дуглас проснулся от тяжелого ощущения, что на него смотрят. Голова была тяжелая, как если бы накануне он вспомнил бурную молодость, которой у него никогда не было. Мужчина помнил, что такое похмелье, лишь когда пытался оправиться после своей глубокой депрессии. Состояние сродни тому настигло его и сейчас. В виски стреляло, и при первом прикосновении света к зрачкам на них надавило еще сильней.