Вне времени

В комнате сразу же стало темно. Он вернулся к кровати, зажёг толстую, уже немного оплавившуюся свечу и поправил полог.

– Тебе нельзя столько времени проводить на солнце. И одежда… она вредит тебе. Твоей коже, – юноша стиснул зубы. – Никто и ничто не имеет права касаться твоей кожи…

– Ляг.

Марк взглянул на Дору. В этом тусклом свете она выглядела полуживой, маленькой и безумно хрупкой обнажённой куклой. Её чёрные волосы немного сбились, грудь едва ли шевелилась под напором вдохов и выдохов. Тонкие, аккуратные пальцы касались ткани подушки.

Казалось, жизнь в этой комнате была чёрно-белой – если бы не уникальные глаза Доротеи. Этот глубокий цвет ни с чем нельзя было спутать. И этот взгляд внимательных, больших глаз невозможно было не почувствовать на себе. Марк иногда вздрагивал от него, как и сейчас вздрогнул. Он тоже разделся, расположившись напротив девушки.

– Вампиры не обязаны носить одежду, – сказал он после долгой паузы, во время которой они просто смотрели друг другу в глаза.

Но юноше почему-то казалось необходимым сказать это. Дора не отреагировала. Она словно читала какие-то ей одной видимые строчки на лице Марка.

– Чистокровные вампиры, как и люди, рождаются нагими, и должны прожить свой век в этой единственной естественной оболочке, которую подарила им природа… Если бы мы жили, отрезанные от всего мира, я бы не позволил этой мерзкой ткани причинять боль твоей коже.

– А ведь они действительно думают, что мы брат с сестрой.

Марк замолчал. Голос Доры был тих, но так прекрасно, так близко он слышал её лишь во время подобных разговоров, в их мирке.

Куда не было доступа ни одному живому существу. Юноша осторожно положил ладонь поверх пальцев девушки. И их мысли, их волны словно соединились.

– Да. Они так думают. Многие.

– Потому что мы похожи…

– Потому что мы похожи. И все чистокровные являются далёкими родственниками.

– Мои родители… что они сказали твоим, когда я родилась?

– Я не помню. Но помню, что я был первым, кого ты увидела.

Когда впервые открыла глаза. Они так и остались того цвета.

– Ты моя жизнь.

– Луна моя… – Марк на несколько секунд закрыл глаза. – Они думают, что ты моя сестра, потому что я забочусь о тебе. Потому что ты выглядишь, как дитя. Потому что наши семьи так похожи внешне. На нас замыкается две семьи. Два древа. Мы последние, Дора. Но я страшный эгоист. Для меня не существует иного мира. Лишь твой.

Доротея вновь долго смотрела на юношу.