А между нами снег. Том 1

Вот пусть там и живёт. Вокруг других баб хватает. Да и ты под боком. Родная такая, ответственная…

Ярина не могла и слова вымолвить. Всё виделось страшным сном.

А Иван Григорьевич подошёл и дотронулся до неё, рванул на себя фартук. Потом потянул сильно за ворот. Пуговицы посыпались с Ярининого платья. Грудь оголилась. И хозяин ещё даже не успел дотронуться до оголённой груди, а кормилица уже испытала боль: такую, какая была во время их первой встречи.

– Я только пригублю немного для смелости и тебе советую.

Иван Григорьевич подошёл к бару, налил из графина красную жидкость, протянул Ярине.

– Пей, – скомандовал он ей.

– Не буду, – запротестовала она, – я никогда такое не пила.

– Пей, – заревел Иван Григорьевич.

Ярина сделала несколько больших глотков, закашлялась.

– Приди в себя, – заорал хозяин, – кого ты тут строишь из себя? С Власовым спала и меня стерпишь. Он постарше меня будет.

Иван Григорьевич опустошил стакан и двинулся на Ярину. Она не сопротивлялась. Всё случилось быстро, без боли и отвращения.

– И если кто узнает об отце – пожалеешь! – крикнул Иван Григорьевич ей вслед.

И с первого раза получилось. Ярина родила девочку через месяц после Настасьи.

Пока Ярина ходила беременная, а Настасья уже родила Лилю, то мать кормила девочку сама.

А потом Иван Григорьевич отправил жену на полгода к родителям, а дочь Ярины отдал на воспитание своему троюродному брату.

Иван Григорьевич отвёз девочку далеко, чтобы никто не увидел её никогда.

Так Ярина стала для Лилии кормилицей.

Лиля в детстве называла её мамынькой, так и привязалось это прозвище к Ярине.

Свою дочь Ярина не видела ни разу за пятнадцать лет. Часто думала о ней, молилась за неё, а ещё за то, чтобы Настасья больше не беременела.

А Настасья несколько раз ещё была беременна. Но это быстро заканчивалось не без Ярининой помощи. Кормилица ходила к бабке и брала травяной порошок, от которого у Настасьи заканчивалась беременность.

Иван Григорьевич на кормилицу внимания не обращал. Здоровался не всегда и редко с ней заговаривал.

А она его ненавидела. Даже несколько раз брала у бабки порошок и для него, но не решалась. Боялась, что все её заподозрят, и тогда ничего хорошего в жизни не будет.

Пыталась и себе порошочек этот насыпать, да тоже смелости не хватило. Долго потом молилась, просила прощения за такие мысли.