Тоска

Они сами когда-то решили, что знают лучше меня кем мне быть и чуть не пустили под откос поезд вдохновения и мечты. Вовремя я повзрослел и пресек диверсию на путях. Могло ведь быть иначе и вместо писательской карьеры, я бы жил всё в том же поселке и не знал никакой большой жизни, только отголоски призраков из поезда, которые не упокоились на кладбище. Они бы взывали ко мне в кошмарах. И разве это можно было бы назвать жизнью? У меня вообще не поворачивается язык это чем-то называть.

Еще Катя ушла. По крайней мере я так думаю и уже на восемьдесят шесть процентов уверен.

Вещей нет и, как будто вычеркнуты все упоминания о ней. Перечеркнуты и вырваны. Я смотрю на эту пустоту, а тут даже, если все мои вещи сложить в одну кучу, то не пахнет жизнью. Жидкая лужа. А я в ней сопляк, который черпает ладонью и пьёт. Жажда она ведь такая. Не хочу перемывать всё, что случилось позавчера. Ничего не вернуть и не исправить, но можно изменить что-то в сегодня. Я не брошу попыток найти Катю, но пока совершенно не понимаю с чего мне начать.

Хорошая была мысль о книге, которая началась бы с человека, которого сбила машина. Но на деле это не так приятно, как в мыслях. Когда боль становится более чем реальной, переступая порог фантазии и мнимых ощущений, то становится, знаешь, не до истории. Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось и снова беззаботно писать, самому додумывая чувства. Беллетристика она ведь не о жизни, а поиске жизни в том, что, якобы, существовать не может.

Или не должно, но существует.

Знаешь, если бы я сейчас находился на том свете, то совсем бы этого не понял. Мир вокруг не изменился. Всё такое же и даже проводник, который должен был меня встретить и тот опоздал или вовсе не пришел. Может проспал, а может, как доставщик с навигатором, заблудился среди домов. Кто его знает? Но я сейчас сижу у себя дома и понятия не имею, что делать в этом посмертии? Нет, я живой, но просто воображаю, как это могло быть. И у меня нет никаких догадок.

Впрочем, как и ответов от кого-нибудь понимающего происходящее.

Сходить что ли в бар? Давно я не бывал в таких местах. Но, раз я воображаю, то пусть это будет не обычный бар со всякими обрыганами, а другой. Такое место, куда приходят люди, у которых есть душевные травмы или те, кто разочаровался в жизни, а может и те, и другие. Пусть это место будет для всех внутренне искалеченных и не важно, что именно случилось, но важно именно это условие.