Тоска

Идешь походкой от бедра, ведь это признак уверенности. И, единственное, что может помешать тебе свернуть сегодня горы, так это их отсутствие.

Остается двенадцать минут до прибытия пригородного поезда. В окне продажи билетов девушка еще не до конца проснулась и устало смотрит в монитор.

– Здравствуйте! Можно мне один билет до Коломны?

– Вам туда и обратно? – тянет слова, как жвачку, девушка.

– Нет, только в одну сторону, – отвечаю, сверяясь по времени со всеми часами в зале.

– Двести сорок три рубля.

Наличными, картой?

– Картой.

– Успешно. Держите билет. Хорошей дороги!

– И вам прекрасного дня!

– …сибо – доносится обрывок из окна.

Через турникет, вверх по ступеням и на горбатом переходе, что ощетинился над железнодорожными путями, замедляю шаг. Ближайший спуск для экспресса РЭКС, тот, что в середине для пригородных электричек от Москвы до Голутвина и дальше, а дальний спуск для пригородных в Москву с того же Голутвина или откуда-то подальше. Часть составов приходит новыми, какие-то будто из ржавых консервных банок, а часть и вовсе видели нулевые.

И только приветливый экспресс РЭКС ходит будто только сошедший с конвейера.

Если подумать, то большая часть людей ездит на электричках в будние дни. Они набиваются в них, как разваренная крупа в кастрюле. В выходные по логике должно быть меньше, но ситуация такова, что в любой день всё одно и тоже. Тут нужно больше угадывать со временем, когда хочешь ехать. Так ты и в вагон попадешь, так еще и выбор места будешь иметь.

Но, если не с одним не с другим не угадал, то нет нужды на кого-то жаловаться, так случай выпал, никто не виноват. Каждый думал точно так же, как и ты. И каждый ошибся на своей станции посадки.

Холодный ветер обдувает переход и станции. Завывает среди колонн и щиплет за щеки и уши. Часы на каждой станции звучно щелкают прямоугольными стрелками в перерывах между поездами. На одном из путей задержался товарняк, а еще один проскочил насквозь, оставив после себя только долгий шум стали о сталь.

Люди, как нараспев зевают друг за другом и медленно вышагивают по желтой плитке у края платформы. Их задумчивые лица напоминают античных философов, что, блуждая по песчаным тропам заводили свои долгие речи о правильных думах, а сонные глаза наоборот ни о чем не говорили. Многие молчат в ожидании, представляя долгий путь, а тот, кто сотрясает воздух редким криком, сразу затихает, будто получая молчаливую оплеуху.