Бобриха. Мистическая повесть

Светловолосая курносенькая девочка что-то лепетала на своём детском языке. Таисья встала, осмотрелась. Никого. Взяла ребёнка за руку и пошла по полю.

«Куда идти?» – думала она.

Хотелось есть. Она аккуратно нацедила в ладонь своего молока. Выпила несколько глотков. Слёзы текли и текли из её глаз.

Шли целый день, останавливались ненадолго на отдых и на кормление. Девочка шагала медленно. Видимо, только научилась ходить, и Таисье пришлось нести её на руках. С непривычки тянул низ живота. Что-то пульсировало внутри.

Было больно. Иногда заканчивались силы. Уже ближе к вечеру Таисья заметила очертания какой-то деревеньки. Ускорила шаг. Обессиленная, с дикой болью в животе, рухнула в обморок у крайнего двора.

Очнулась на печи. Глаза открываться не хотели. Глубоко вдохнула. Воздух был тягучий, хвойный, слегка сладковатый. Пошевелилась. Почувствовала на себе что-то тяжелое. На ней лежало несколько шкур и одеял. С трудом вытащила руки. Пальцами приоткрыла веки. В горле запершило, Таисья начала кашлять.

– Вот и очнулась! – услышала Таисья откуда-то издалека. – А ты, старый дурак, твердил, что умерла, умерла. Живая она. Жить будет.

Кто-то подошёл к печи. Таисья ощутила на своём лбу холодную костлявую руку.

– Горит ещё, – услышала она и опять провалилась в пустоту.

В другой раз Таисья уже смогла открыть глаза. Покряхтела немного. Потом покашляла. Никто не отзывался. Лежала, рассматривала помещение, в котором находилась. Низкий потолок, который можно было потрогать рукой, был сероватого цвета, местами потрескавшийся.

Таисья пошевелила головой, чтобы посмотреть вниз, но где-то в спине пробило словно стрелой. Она застонала. В это время услышала скрип двери и чьё-то шарканье по полу. Покашляла.

– Пооооляяяя, иди скорей сюда, – прокричал мужской голос. – Опять кашляет твоя девка.

Кто-то, запыхавшись, влетел в избу. Мгновенно Таисья почувствовала около своего лица горячее дыхание.

– Вот и хорошо. Вот и славно, – прошептала подошедшая женщина.

Таисья опять ощутила на себе холодную костлявую руку.

– Ой, хорошо-то, как, Пётр. Жара больше нет.

Девушка открыла глаза и встретилась взглядом с незнакомкой.

Сухонькая старушка приподняла шкуры и начала ощупывать тело Таисьи. Потом посмотрела ей в глаза и сказала:

– Здравствуй, девонька, как зовут-то тебя? Ох, намучилась я с тобой. Где же ты так умудрилась заболеть? Ребёночек-то где? Умёр что ли?

Таисья замотала головой. На глазах выступили слезы.