Купчиха. Том 1

– Да уж как же, у тебя… Марийка видела, как накануне Фёдор с твоим кузнецом к реке ходил. А оттуда-то мой сын и не вернулся. Или ты за штаны его держал при себе? Прошу тебя, Пётр Николаевич, ну отдай мне кузнеца, я его своими руками… Как он кровинушку мою.

Сапожников вдруг завыл громко. У Евгеньки по телу побежали мурашки. Она заткнула уши, чтобы не слышать этот пронзительный вой. А он всё не прекращался. Девушка вдруг вспомнила об Иване и решила навестить его в доме калмыка Георгия.

Долго стояла у калитки, не решаясь войти.

Увидев во дворе бабушку Анисию, окликнула её.

Та подошла нехотя. Отвела тотчас взгляд.

– Ваня как? – спросила Евгенька грубовато.

– Да сами и посмотрите, Евгения Петровна. Что мне попусту языком-то болтать?

Евгения приоткрыла калитку, сделала шаг вперёд и увидела на пороге дома Марию.

Калмычка шла с большим тазом полным белья. Проходя мимо Евгении, вскрикнула и упала. Таз опрокинулся, бельё лежало на земле.

Поднимаясь, посмотрела недоумённо на Евгеньку, а та улыбнулась.

Ничего Мария не сказала, собрала бельё и отправилась заново его полоскать.

Анисия заметила, что Евгения подножку Марии подставила, и тоже промолчала. Обвинять в чём-то купеческую дочь было бессмысленно.

За неделю Иван в себя не пришёл ни разу. Дыхание стало ровным, а сознания всё не было.

Кожа на лице осталась бугристой. Евгенька почувствовала, как комок подкатывает к горлу.

В комнате пахло полынью, и страшный запах уже не исходил от Ивана.

– С лица воду не пить, – прошептала бабушка Анисия.

 – Детки всё равно красивыми будут. Крепкий он парень, живёт. Другой на его месте давно бы уже в земле лежал. А этот дышит.

– Когда он станет здоровым? – спросила Евгенька.

– А это одному богу вашему известно, – ответила Анисия.

– Богохульствуешь? Ты же христианка, веру нашу приняла давно, – съязвила Евгенька.

А бабушка Анисия прикусила губу, пожалела о своих словах.

Евгения оглянулась. В комнате стояла ещё одна свободная кровать. Несколько верблюжьих шкур лежало на ней.

– А тут кто спит? – поинтересовалась девушка.

– Джурык спит, его же это комната.

Евгения подошла к кровати, подняла одну шкуру. Под ней лежала белая ночная рубашка. Дочь Полянского взяла её в руки, расправила.

– Ох, посмотрела бы я, как конюх в женской рубашке спит.

Она расхохоталась, потом бросила небрежно рубашку на кровать и громко сказала:

– Правду, значит, говорят! Конюх и с матерью, и с дочкой спит в одной постели. Какой позор.