Купчиха. Том 1

– Собирайся, в лес за ягодами пойдём, соберём на рассвете и домой, нечего там в жару печься, да и тебе ягодки-то пригодятся.

Евгенька рукой погладила живот Марии и спросила вкрадчиво:

– А правда, когда они шевелятся, то ножку выставляют?

Мария улыбнулась. От улыбки её глаза ещё больше сузились, а Евгенька поморщилась от этого.

– Правда, – прошептала Мария. – Ты вот напугала меня, малыш проснулся. Посвети…

Калмычка сняла с себя рубаху, взяла руку Евгеньки в свою и приложила к животу.

– Чувствуешь? Беспокойно ему… Сын там у меня, бабушка покойная предсказала.

Евгенька сначала улыбнулась, а потом резко одёрнула руку и выпалила:

– Ничего не чувствую, всё обман. Одевайся, жду.

Отвернулась от Марии. Та пошла одеваться.

Ходила Мария медленно. Уже начало светать, а прошли всего-то немного.

Евгения всё подгоняла калмычку, ругалась, что та ползёт как слизень по грибу.

Мария дышала тяжело и, в конце концов, остановилась и сказала:

– Я дальше не пойду.

– Ну и сиди тут. Буду возвращаться, заберу тебя, – пробормотала Евгенька.

Мария прилегла на траву. Когда открыла глаза, уже темнело. Еле встала на ноги, осмотрелась и поняла, что когда шла с Евгенькой по лесу, не заметила как возвращаться.

Она доковыляла до дерева, опёрлась на него и заплакала.

То, что Евгения и Мария пропали, заметил только Пётр Николаевич через 4 дня.

Искать девушек вызвались все жители. И днём, и ночью не прекращались поиски. На второй день Евгеньку нашли в соседней деревне, она как-то вышла из леса сама.

Евгения была напугана, истощена, руки и ноги поцарапаны, лицо заплаканное.

Костромские леса такие… Густые, таинственные, если затянут, могут и не вернуть домой.

– Ягод она захотела, – плакала Евгенька в плечо отцу, – а я как её одну беременную отпущу? Жалко ведь, хоть и не люба она мне. Вот и пошли вместе. А она всё вела меня и вела вглубь. Я ориентир и потеряла. Говорила она: «Посиди тут, я пойду в кусты схожу». И пропала. Завела меня твоя постоя-я-я-ли-ца…

Евгения не успокаивалась.

– Пётр Николаевич, разреши мне в лес одному пойти, поищу Марию…

Полянский кивнул. Успокаивал дочку, но не верил ни одному её слову. Не верил, что Мария могла вот так уйти. Боязливой она была.

Когда на три дня пропал и Иван, в деревне стали поговаривать, что, поселив у себя развратницу, Полянский накликал беду на свою семью.

Иван вернулся один. На вопросы Полянского отвечал сухо.