Зоя. Том первый

 – Если ты на примерку, то сейчас я ничего не шью. Тебе придётся найти другую портниху. Я могу только заново снять мерки, и ты передашь их другой швее. Мои замеры очень точные и по ним работают многие портнихи, даже специально отправляют ко мне своих клиентов. Раздевайся…

– Нет-нет, – Зоя перебила Анну. – Мне не с кем поговорить. А вы так тепло отнеслись ко мне в первую нашу встречу! Мне нужен ваш совет.

Пани Анна вспомнила первую встречу. Её даже передёрнуло от мысли, что перед ней всё же девушка, которую любит Янек.

Жизнь после ухода Густава сильно изменилась. Пани стала чаще говорить на русском и в Польшу уже не собиралась. Сегодня разобрала чемоданы, которые много лет стояли нераспакованными.

Первое время с утра до вечера была на кладбище. Разговаривала с Густавом, вспоминала совместную с ним жизнь. Ругала себя за то, что не дала ему полностью погрузиться в профессию. Винила себя за то, что не уговорила Густава вернуться в Польшу и вообще согласилась приехать в Ростов.

И всё же окончательно решила остаться в том городе, который забрал у неё мужа. Пани Анна любила Густава очень. Но с годами старалась эту любовь не показывать. Думала, что маска безразличия заставит Густава добиваться её расположения. Хотелось романтики как в самом начале отношений.

А он быстро устал, и семейная жизнь превратилась в рутину. Пани становилась всё более вспыльчивой. Брезгливо и недовольно она относилась ко всему, что её окружает. От нечистоплотных людей держалась подальше, и если кто-то невольно касался её, она старалась по возможности сразу вернуться домой, принять ванную, смыть с себя чужие прикосновения.

Густав всегда ругал её за это. Но ничего не менялось. А потом Густав и Янек стали тащить домой бездомных и обнищавших больных.

Муж наблюдал за ними, прописывал лекарства, кормил, готовил им еду сам. Пани Анна ни разу за всё время не приготовила для больных ничего.

Пациенты занимали целую комнату. Густав исследовал болезни разными методами.

И однажды ей это так надоело, что поставила условие: «Или я, или пациенты! Жить среди немытого племени не хочу».

Выбрасывать постельное бельё после тяжелобольных было накладно, но приходилось совершать такие неэкономные поступки. Вскоре Густав выписал всех, сделал санитарную обработку комнаты и пообещал больше никого не приводить.