Купчиха. Том 2

Влажный жаркий воздух с запахом хвои и опилок был тягучим, ароматным.

Мария никак не могла надышаться.

Медленно побрела к гаражам. Машина Максима всегда стояла за гаражами.

Она остановилась. Выглянула из-за угла. В кабине мерцал огонёк керосиновой лампы.

Сердце бешено заколотилось.

Вдруг вспомнила аромат вяленого мяса, которым угощал Максим. И в нос уже ударил не запах хвои и опилок, а запах мяса, пирожков с куриной печенью, которые пекла мама Максима, и которые довелось попробовать Марии.

В машине открылась дверь.

Она не торопилась показаться ему на глаза. Он закурил. Мария наблюдала за огоньком сигареты и никак не могла успокоить своё сердце. Оно выскакивало из груди и тянуло, тянуло Марию к машине.

А она всё не могла сделать шаг, ставшими как вата, ногами.

Максим закурил ещё. Ходил вдоль машины туда-сюда.

Потом с силой рванул на себя дверь и захлопнул её. От этого хлопка Мария даже вздрогнула.

– Злишься, – прошептала она.

Керосиновая лампа в машине погасла.

Барак укладывался спать. Постепенно стихли женские и мужские голоса. В столовой перестала звенеть посуда. Мария наконец-то смогла сделать шаг.

Медленно приближалась к машине. Подошла к двери. Тихонько пальцами по ней постучала. И вдруг дверь распахнулась, ударила Марию по лицу. Мария вскрикнула и упала.

– Маша, Машенька, прости, – взволнованно причитал Максим.

Мария корчилась на земле, держалась за щеку и плакала.

– Эй, что там такое? – послышался голос охранника. Он мгновенно оказался рядом, держа на поводке рвущуюся к Марии овчарку.

– А, это ты, водила? Неужто тебе уже с бабами по ночам разрешают развлекаться? Не буду мешать. Бей сильнее, они того заслуживают. Нормальные дома детей воспитывают, а эти… – охранник махнул рукой и ушёл.

Максим склонился над Марией.

– Машенька, прости, я не хотел.

Он помог Марии подняться, отвёл её в медпункт. Там наложили швы на щеку.

Под глазом у Марии красовался огромный синяк. Мария щурилась, рассматривая себя в зеркало.

Максим стоял рядом, руки у него дрожали.

– Маш, прости меня…

– Иди спать, – сказала ему Мария.

– Не пойду. А как же гостинцы? Там всё твоё любимое.

– Вот, – Мария ткнула пальцем в шов, потом в синяк, ойкнула и произнесла: – Вот твой гостинец. Исчезни…

Максим посмотрел на Марию пристально. Она заметила, как в уголках его глаз налились слёзы.