Зоя. Том второй

Посмотрела на сопящих рядом детей. Тепло разлилось по её телу. Потрогала лобики малышей, провела нежно по щёчкам. Глубоко вздохнула.

Григорий вошёл в комнату, присел рядом.

– Прости, Дунечка, я люблю тебя очень. Ну не наверстать мне упущенное. Не вернуть те годы, когда ты хотела моей любви. Ну дождалась же, Дуня. Всё у нас будет хорошо, – произнёс он.

– Какой ценой, Гриша, мне всё это далось…

Григорий прильнул к жене, она прижалась к нему, но не почувствовала былого трепета.

На следующий день у Григория прихватило сердце.

Он не смог встать с кровати. Евдокия места себе не находила. Только к обеду ему полегчало, дыхание стало ровнее. Поднялся с кровати, прошёлся по квартире и опять лёг. Евдокия разрывалась между детьми и мужем.

– Не вздумай Джана возвращать, – пригрозил Григорий. – Или ты забыла, как он напророчил, что если мы любовь потеряем, то оба опять сляжем. Мысли у тебя, Дунечка скверные. Вижу я всё, не дураком же родился.

Евдокия вспомнила слова Джана. Сердце её забилось тревожно.

Вечером, когда уложила детей, и уснул Григорий, пошла в комнату, где жил Джан. Ещё ничего не убирала там после его ухода. Присела на кровать, погладила подушку, на которой он спал, а потом прижала её к себе и зарыдала. Плакала долго, слёзы лились из глаз не переставая.

А утром не смогла накормить детей, пропало молоко.

Евдокия совсем растерялась. Сыновья плакали от голода. Григорий поил их водой. Но этого хватило ненадолго. Совсем отчаявшись, она обратилась к недавно родившей соседке.

Та отказалась, и как слёзно ни просила Евдокия, не смогла уговорить её.

Уже когда вернулась к себе, услышала стук в дверь. Пришла всё-таки соседка, чтобы покормить детей. Те сначала не брали чужую грудь, кричали, а потом присосались. Евдокия даже не знала, как благодарить. И побоялась спросить, сможет ли она накормить их, когда ещё проголодаются.

А соседка сама сказала, что если нужна будет, то пусть зовут. И они позвали. Ещё в обед и вечером приходила она. А ночью Евдокия почувствовала прилив молока и уже утром кормила детей сама.

Сыновья, видимо, ощущали что-то неладное и стали очень беспокойными. Успокаивались только на руках у матери. И стоило Евдокии положить заснувших детей в кроватку, как те мгновенно просыпались и требовательно просились на руки.

Григорий пытался помочь жене. Качал детей, носил их на руках, пел им песни. Но у отца они кричали ещё громче. Измученная Евдокия положила их рядом с собой и только так смогла уснуть ненадолго.