Зоя. Том второй

Ей и самой казалось, что настанет день и Янек обязательно вернётся, и Коля вернётся, и закончится война.

Ещё неделю Зоя ходила на работу одна. Каждый день встречала там Галю. Бывшая подруга всё выпытывала о Янеке и Макаре. Но Зоя не особо откровенничала.

А однажды Галя подсунула в сумку листовки. Зоя заметила их только дома. Увидев, задрожала от страха. Она ведь только полчаса назад проходила мимо дружинников, они остановили её, спросили откуда идёт и куда. Зоя ответила. А теперь благодарила Бога, что они не проверили сумку.

Прижала к себе детей, расплакалась. На следующий день накричала на Галю. Та недоумённо сказала:

– А что тут такого? Скоро свергнут царя. У тебя дети, нужно их растить. Лучше сейчас объединяться всем нам, чтобы быстрее войну закончить.

– Меня могли арестовать, – возмущалась Зоя. – Не нужна мне ваша революция. Я уже насытилась ею вдоволь.

– А твой отец так не считает, – сообщила вдруг Галя. – Он получается не боится, что его арестуют? Мачеха-то твоя какая стала! Как будто помолодела.

И родить успела. Сколько я всего пропустила! Она-то меня не узнала. И как она будет жить, если Григория Филипповича арестуют?

Зоя выронила тарелку, вытерла руки и выбежала из столовой. Бежала по предрассветному городу к дому отца. Успела, застала его перед домом. Он отправлялся на работу.

Бросилась на шею отцу, запричитала:

– Что же вы, папа, творите?

Григорий Филиппович непонимающе посмотрел на дочь.

– Революцию делать вздумал? – крикнула Зоя. – Мало вам Макара, Янека…

– Молчи, чего орёшь? – зашипел отец, закрывая дочке рот рукой.

 – Не твоё дело. Попробуй выживи тут, не будет скоро царя. Думаешь, зря эту войну затеяли? Мне о семье заботиться нужно. И только попробуй расскажи Дуне.

– А вот и расскажу, – запротестовала Зоя.

Отец замахнулся на дочь, рука его повисла над Зоиной головой.

– Бей, – потребовала Зоя. – Это же ваши коронные методы? Убить противника. Только ты забыл, что у тебя помимо младших есть ещё и старшие дети.

– Нет у меня никого, кроме Дуни и мальчишек, – произнёс отец, убрав руку.

 – Ты чужая давно, а про Макара я ничего не знаю. И чёрт с ним. Если сильно печёшься за царя, то не приходи и Дуню не тревожь. Сами справимся. Уходи, Зоя! Разошлись наши с тобой пути, давно разошлись. Нам, чтобы выжить, лучше порознь быть.

Григорий Филиппович толкнул Зою в грудь и прошипел строго:

– Уходи, кому говорю…

Зоя отвернулась и пошла в столовую не оглядываясь. Всю дорогу её душили слёзы.