Любовь на троих не делится

По интеллектуальным параметрам девушка вполне была достойна исследовать неведомые города Минкара. Однако по физическим меркам… Алекса даже сейчас, вспоминая разговор, внутренне застонала, она подходила не очень. Точнее подходил только ее возраст – 29 лет.

– Остальное, – продолжала мулатка, – Оставляет желать лучшего. Вес, дряблость мышц, быстрая утомляемость и низкая выносливость. Вы мало походите для космоса, мисс Алекса.

Она посмотрела девушке в глаза, и та нашла силы возразить.

– Не для космоса, миссис Туфалалу, а для археологических исследований.

Я иду не в космодесант, я буду заниматься обычными раскопками, пусть не в совсем обычных условиях.

Глава Комитета, космонавт с наибольшим количеством выходов в открытый космос, Туфалалу усмехнулась.

– Вы правы, вы идете не в космодесант. Но что вы знаете о той планете, куда так рветесь? Вы прочли те файлы, которые были на всеобщем допуске? Вы в курсе, какие там бывают песчаные бури? А ливни? И наши ученые еще не научились предсказывать такие взбрыки природы.

А хищники? А загадочные физические явления? Вы должны быть в прекрасной физической форме, чтобы вам не пришлось возвращаться домой в виде мешка с биркой.

Алекса нервно сглотнула. В непроницаемых мешках с биркой возвращались обратно на Землю останки тех, кто не справился с работой в космосе. Такое в 23 веке редко, но было.

– И что, у меня теперь нет никаких шансов?

– Почему же. Вылет запланирован через три месяца. Если за это время вы сумеете привести себя в должную физическую форму – вы приняты.

И вот Алекса здесь, в Чагламатори–камаке, в тренировочном лагере для членов будущей экспедиции, который расположился у подножия перуанских Альп. Первая неделя прошла ужасно. Несмотря на то, что накануне ее несколько дней измеряли разными датчиками, чтобы скорректировать режим подготовки, все ее тело нещадно болело и никак не хотело привыкать к здешним нагрузкам. Ноги были чужими, пробегать больше километра по ровной местности категорически отказывались, а уж про забег в горы и говорить не приходилось.

После двухсот метров Алексу начинало мутить и приходилось сидеть по пять минут, чтобы прошла тошнота. Руки, казавшиеся такими нормальными раньше, оказались бессильны перед бесконечной чередой отжиманий и попыток залезть по веревке на скалу хоть сколько–нибудь сантиметров.

А самая худшая проблема и монстр всех ночных кошмаров Алексы был Он! Инструктор.