Повеса. История фаворита Екатерины Великой

интерьер

Вечер, свечи, накрыт стол. Мы видим, что Максим после бани, но одет к ужину прилично, в белой рубашке, брюках – типа лосины, но из тонкой шерсти, в мягких высоких кожаных ботфортах, по- домашнему, но все-таки как граф за столом. Слуги тоже, согласно случаю, одеты по полной программе, вышколены, но спокойны, ибо хотя и мягок Николай Алексеевич, но, все-таки, строг как полагается. На нем и его образовании, воле и авторитете держится все хозяйство.

Он по старинному дворянскому обычаю строг, но по-европейски образован и умеет вести сложное большое хозяйство.

Затем были долгие разговоры с папенькой о войне, о Европе, о Екатерине, о победах России. Конечно же, была и главная тема – маменькино предсмертное желание. Да, Максим готов его выполнить. Он приехал домой ради встречи со своей невестой.

Однако, к его удивлению, он узнает от папеньки, что невеста тоже в Европе, должна вот-вот приехать, да, видимо, в дороге что-то не так.

Отец его заверяет, что вот буквально на днях Настя должна появиться. Так что все имение в распоряжении Максима.

НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ

(со знанием дела)

А что же с Хотиным за катавасия

учинилась такая, что там князь Голицын вытворяет?

МАКСИМ

Да уж, Вы бы, батюшка, видели, с каким кислым видом он на военном совете письмо от Екатерины зачитывал: «Нельзя армию передвигать к магазинам, снятие осады с Хотина позорно для воинства российского, надобно вернуться назад – и Хотин брать!» Знаешь, что он прямо на совете заявил?

НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ

Да уж, наверное, ничего путного!

Упрямство вперед него родилось, уж я-то его знаю.

Он и с самой матушкой спорить станет.

МАКСИМ

Так и есть, батюшка. Князь Голицын вне себя был, да так и сказал: «Во мнении своём матушке-государыне не уступлю.

Я лучше её знаю, что делать! Вот пусть великий визирь Эмин-паша перейдёт на нашу сторону Днестра, тогда… тогда и решим».

НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ

Газеты Европы злорадствуют над русскими неудачами, король прусский язвительно кричит: «Вот она, драка кривых со слепыми!»

МАКСИМ

А генералов он и вовсе не слушает, говорит, «яйца курицу не учат».