Квотербек

Что ж, посмотрим…

Тайт-энд удачно блокировал одного защитника, а бегущий толкнул второго, тем самым расчистив дорогу Робину. Капитан бежал, развивая максимальную скорость. Мяч у груди. Впереди – цель. Позади – стая защитников. Боковым зрением уловил пересекающее его траекторию движение: внешний лайнбекер летел, никем не замеченный…

Три ярда! И последняя попытка – успех обеспечен!

***

Когда матч закончился, а трибуны опустели, на поле осталось лишь несколько игроков. Разбор полётов – важная часть каждого матча.

Хендрикс не отпускал никого до тех пор, пока не указал каждому на его ошибку. Впрочем, Джеймс младший всегда слушал очень внимательно, и не только о себе. Для капитана важно было понимать сильные и слабые стороны игроков, чтобы уметь правильно распорядиться ситуацией.

Слушая, Робин снял шлем, расстегнул ремни каркаса. Солнце проливало свои лучи, радуя все живое на земле, и угнетая игроков. Под снаряжением температура зашкаливала, и Робин ощущал, как неприятно по спине течёт пот.

Он снял перчатки, заткнув их за пояс бридж. Перехватил поудобнее шлем. В тщетной надежде отлепить мокрую футболку от тела, молодой человек повёл плечами.

Взгляд зацепился за силуэт на трибуне. Робин повернул голову, желая рассмотреть, кто же там.

В первом ряду, положив голову на руки, сидела девушка. Длинные чёрные волосы свободно свисали по плечам. Ровная чёлка обрамляла красивое лицо.

Робин не видел глаз, так как девушка смотрела куда-то вниз. Но был уверен, что глаза должны быть прекрасны.

Идеальный овал лица, тонкий прямой нос, длинные ресницы, точёный подбородок обязательно должны быть дополнены красивыми глазами.

Первый порыв – подойти к девушке – Робин загасил. Сделал шаг в сторону трибун, но тут же передумал.

Сидящая на трибунах девушка была прекрасна. Но привычной пошлости в её облике не наблюдалось. Спокойное утончённое лицо, немного скучающее выражение. Незнакомка вызывала непривычное желание любоваться. Совсем необязательно вступать в контакт.

Так натуралист осторожно наблюдает за красивой бабочкой, рассматривая её блестящие крылышки, запоминая узор, чтобы потом воспроизвести его в памяти. Но натуралист очень осторожен, он не приближается, чтобы не спугнуть бабочку. Так и Робин стоял и смотрел, зачарованный видением.

Если бы Робин умел рисовать – он нарисовал бы портрет незнакомки. Ласковое солнце гладило бы её прекрасные волосы, отражаясь в них золотом; целовало бы нежную кожу щёк, едва касаясь.