Тихие шаги любви

Не присмотрел вовремя, не уделял должного внимания, да ещё и всячески попустительствовал. Рассказывая про Антона, отца Гриши, бабушка переставала улыбаться. Ее глаза вмиг делались грустными, а на лице проступали морщины.

– Это моя, конечно, вина, что Антон такой беспринципный. Растила одна и сама вечно была занята на работе. Потом вот взяла кредит в том банке, где работала сотрудником и открыла первый отель. Тут уж времени на сына совсем не осталось. Но понимаешь, казалось, для него же стараюсь. А вышло вот как, – печально поведала Алла Леонидовна.

 – К счастью, Гришка добрее. Мать его хоть и не особенно воспитывает, но всё-таки человек чуткий и Гришу этому научила. Правда, чуткость эту он тщательно скрывает – в тех кругах, где он крутится, не принято быть добрым.

Примерно через час нашей беседы я знала, что Гриша учится на последнем курсе государственного университета на факультете управления, готовясь по завершении учёбы принять на себя управление одним из отелей отца, тем самым который открыла в своё время Алла Леонидовна.

Грише двадцать один год, и совсем недавно он очень расстроил бабушку, познакомив со своей будущей женой Верой. По словам Аллы Леонидовны, Вера настоящая вертихвостка, не обременённая моральными ценностями, которая только и озабочена тем, чтобы успешнее выйти замуж.

– Грише она совсем не подходит. Скорее, моему Антону, отцу Грише. Но он уже женат, – со смехом добавила бабушка.

По коридору раздались громкие крики, призывающие к ужину.

– Маша, ты же голодная, наверно! – спохватилась Алла Леонидовна.

Я действительно хотела есть. Алла Леонидовна отправила меня взять себе еды; я предложила и для неё захватить, но она отказалась, сообщив, что не голодна. Я поправила под её головой подушку и попрощавшись до завтра, оставила её спать.

Глава 3

С утра я проснулась от странного звука, негромкое такое посапывание наряду с тихим жужжанием. Повернула голову в сторону источника звука.

Рядом на стуле стоял небольшой прибор с электронным табло. От прибора вниз уходил чёрный электрический провод, а сам прибор соединялся с ёмкостью, торчащей из моей груди.

– Маш, проснулась? – шепчет, наклонившись, медсестра. Тёмненькая – Света, вспоминаю я имя.

Я и не заметила, как она подошла. Киваю, хотя на самом деле пребываю в неопределённом состоянии: то ли проснулась, а то ли нет.

– А что это? – указываю кивком на прибор.