Тихие шаги любви

– Эй, Гриша, чего подвис? – толкает меня в плечо Глеб. – Не грусти, похрусти мороженкой!

– Нормально всё, – отвечаю я. – А кстати может и правда, по мороженому? Вспомним вкус детства?

Парни изумлённо уставились на меня.

– Ну ты скажешь тоже, – качает головой Витька.

– Слушайте, а мне нравится идея! – усмехается Пашка.

– Ну, давайте, ребята, соглашайтесь, – дожимаю я Витьку и Глеба.

– Ага, а потом пи… – Витёк вовремя прикусывает себе язык и кашляет, словно подавился.

 – Пить много будем. – Хмуро добавляет он.

Всё, конечно, поняли, что он имел в виду. Типа, пиво с мороженым не мешают. Но до пива ещё пара часов, которые нам волей-неволей придётся провести тут, раз я наказан.

– Сладкое – несолёное! – наставительно изрекаю я и оборачиваюсь к стоящему за спиной охраннику. Велю принести нам четыре «Макфлури» и даю денег. Секьюрити покорно уходит в очередь, а мы продолжаем веселиться.

В какой-то момент я чувствую лёгкую щекотку в районе плеча. Странное такое ощущение, будто кто-то пёрышком проводит. Удивлённо поворачиваю голову, так как знаю, что там никого нет – я сижу рядом с окном. За стеклом стоит девочка, лет десяти, не больше. Длинные каштановые волосы спутаны и кое-как перехвачены резинкой. На худое тело надета половая тряпка, когда-то давно бывшая белой футболкой, теперь же растянутая и посеревшая от частых стирок. Тонкие ноги-палочки прикрыты шортами, истинный цвет которых не установит ни одна экспертиза.

Босые грязные ступни. Чумазое худенькое личико, на котором выделяются огромные зелёные глаза, с вожделением смотрящие на мой недоеденный гамбургер.

Я сглатываю вмиг образовавшуюся вязкую слюну. От вида этой девочки чувствую неловкость. Я кошусь на парней, пытаясь понять, как они отреагировали на чудо за окном. Но друзья её даже не заметили, смотрели в противоположную сторону и продолжали гоготать.

Я снова перевожу взгляд на девчонку и вдруг упираюсь в ее большие распахнутые глазищи, чувствуя, как от испуга сердце делает кульбит. Она смотрит на меня не по-детски взрослым взглядом, полном презрения и осуждения. В первую секунду я злюсь, так как она ничего обо мне не знает, чтобы осуждать, но уже в следующую мне делается нехорошо. Мне почему-то становится стыдно, словно я что-то украл у этой девчонки.