Чернокнижник

Там, у Волчьего приюта, Нулар навсегда обрела покой.

Ее муж вышел и долго сидел на ледяной всклокоченной земле, пока его не подняли и не увели. Тогда он кинулся к ребенку. Этот человек всего за несколько часов совершенно обезумел: даже не сразу подпустил к новорожденному прибывшую кормилицу. Потом – смирился, но все равно остался рядом с ними, ревностно следя за всем, что делала кормилица, забыв про еду и сон. Только к полуночи он встрепенулся, вглядевшись в чёрный провал окна, принюхался по-звериному, затем позвал своих солдат.

–Сейчас сюда придут… незваные гости. Никого не впускать под страхом смерти!

–Может, призвать Цербера? – спросил один солдат, тот самый, что разыскал кормилицу.

Мужчину передернуло.

–Нет, не надо, – тихо проговорил он. – Мы справимся сами! Вперед!

Сам он остался в спальне. Его меч всегда был при нем.

В тот час по лесу несся легион всадников в черном. Они летели напролом безо всякого предупреждения прямо к дверям дома. Но сразу им не удалось попасть внутрь – у дверей их поджидали слуги-воины, не менее отчаянные Сыны Демонов – так звал их сам хозяин.

Выскочившие из тьмы незваные гости были ослеплены паром, теплом и светом, и Сыны Демонов не преминули этим воспользоваться. Сразу несколько всадников, не успев даже вскрикнуть, были рассечены огромными кривыми саблями. Эльфийские мечи, жалобно звякнув, упали на пол в липкие лужи крови.

Во время битвы огромный зверь вскочил в дверь. Неведомой силой стражей у лестницы отбросило в стороны, чёрный вервольф понесся наверх, преодолевая лестничные пролеты огромными скачками. В складках графитовой шерсти сверкнул кинжал – не простой, заговоренный.

Мужчина в спальне положил ребенка в колыбель и повернулся на шум, когда лезвие настигло его грудь, разрывая ткани, причиняя гораздо больше боли, нежели обычное оружие. Мужчина упал. Хотя крик не вырвался из его груди,  глаза едва не вылезли из орбит.

–А-а-а… Вот и ты. Она зря не верила…

–Где Нулар-р-р-р?!

–Умерла… Ты опоздал. Я уже… благословил дитя….

–Др-р-р-рянь! Сволочь!

Зверь наотмашь хлестнул огромной когтистой лапой, опрокидывая и без того безвольного врага. Кормилица с воплем ужаса кинулась было к дверям, но на пороге ее настиг метательный нож. Зверь осторожно прокрался к кроватке, разглядывая младенца.