«Мы с тобою всегда, братишка!». История семьи дальневосточника

Выкапывали её полностью и даже радовались, найдя полусгнившие картофелины, чтобы сделать из них оладьи на каком – нибудь жиру или масле. Комната, в которой войну прожили, уже была мала, да и бабушка уже не могла жить с нами – часто болела после пыток в НКВД. Её арестовали по ложному доносу. Якобы у неё хранились именные серебряные часы от маршала Блюхера. Эти часы отец получил в награду за отличную стрельбу. Но после ареста маршала в 1938 году решил от них избавиться. То ли продал, то ли спрятал где. А кто-то донёс.

Вот и попала в застенки. Зубы выбили, почки повредили. – Володя прикрыл глаза, как от боли, и продолжал.

– И тогда отец решил строиться. А лесу, брёвен то есть, на дом не было. Да и некому бы ло строить. Дяди не стали помогать, а отец сам не умел. Только воевать. Тут и пришла на помощь мама. Пригласила в гости своего брата Сергея. А он не только хороший охотник-промысловик был. Ещё и множество домов срубил. И уго-ворила его, как бы, помочь отцу избу поставить. Ну, само собой, отец любил командовать, и с виду дело обстояло так, как он хотел.

А на деле всем заправлял дядя Сергей, ловко орудуя топором и незаметно подсказывая правильные решения. Довольны были все. Отец своим мнимым авторитетом строителя, мама и дети – новому дому, дядя Серёжа ещё одному случаю бескорыстной помощи. Он всем помогал, не требуя платы – такой доброты природной был человек.

Но Мишаня уже потом понял, что место отец выбрал несколько неудачно, и это выяснилось только в пору большого строительства в 80-е годы.

Над стенами отчего дома мели вьюги, их выстуживали январские морозы, нещадно палило летнее солнышко, большим семейством жили-тужили, и откуда нам было знать про грядущие изменения.

Мишаня, как это ни странно, свою жизнь помнил лет с трёх. И то потому, что родители купили на троих последних братьев велосипед, которые эксплуатировали они его нещадно. Улица тогда была не такой ухоженной, как сейчас – непролазная грязь и полное отсутствие асфальта губили все её лицо, вместе с тем придавая ей тот неповторимый деревенский облик, который мне и запомнился.

Как и куда ни посмотри – деревня и деревня.

Летом в сухую погоду были на ней прекрасные тропки, ну а в дождь без сапог пройти было просто невозможно. Самыми интересными из соседей были Ковалевы, кроме ещё троих, проживавших напротив. Занимали они крайний дом и называли их Ковалихиными. Дети их в памяти не остались, а вот как кочерыжки капустные, что у них по ноябрю убирали с мамой, до сих пор помню.