«Мы с тобою всегда, братишка!». История семьи дальневосточника

И мне сразу нашлась работа – дядя сунул в мои руки багор, приказав отталкивать брёвна, плывущие близко от лодки, если они подплывут к ней. А их было многовато для меня, каждое норовило жадно уткнуться в нос нашей перегруженной посудины. Река медленно уходила назад. Берега то приближались, то отдалялись. Попетляв по протоке, моторка пристала к берегу, засыпанному свежей щепой, опилками – здесь находилась запань – плотина из брёвен, с помощью которой останавливали спиленный лес, сплавлявшийся по реке.

Пока высаживались, вытаскивали вещи, мылись с дороги, прошло немало времени и для осмотра окрестностей его не нашлось. Наутро я решился выйти и оглядеться – куда же все таки я попал. Несколько сараев для лошадей, барак, где жили сплавщики и вокруг крутые сопки, поросшие сплошным сосновым лесом. Затон был местом, куда меня занесла жажда приключений.

День стоял хмурый, и я решил отдохнуть с дороги, полагая что в такую погоду никакой работы не предвидится, но не тут-то было.

Дядя моментально нашёл мне работу и я до вечера орудовал большим топором, заготавливая дрова для летней кухни. Огромные поленья уже громоздились бесформенной кучей возле барака, когда солнце склонилось за горизонт и вечерние тени густо легли на землю.

С наслаждением я расправил затекшую спину и бросил наземь топор – баба Фёкла позвала меня ужинать. С вымытыми дочиста руками сел за грубо сколоченный, добела надраенный сосновый стол.

Тусклый свет керосиновой лампы бросал серые тени на усталые лица сплавщиков, пришедших с плотины. Но другого света здесь не было, и я, не привыкший к такому освещению, с трудом различал лица.

Утомившиеся мужики разговаривали мало, разве что когда дед Андрон, сивый кучерявый мужичина, выставил на стол поллитровку, пробасив: «Зальем-ка, ребя, помалу». Выпив, сплавщики начали галдеть, сначала о себе, потом перешли на баб и через час с небольшим после ужина в полутёмной комнате, пропитанной странной смесью леса, пота и еды, стоял неровный гвалт.

Обсуждали погоду, виды на сено, спорили о начальниках, женщинах, а меня толком-то никто и не замечал. Найдя свободную койку среди прочих, я, обрадованный наступлением долгожданного отдыха, упал на неё, едва раздевшись, и, не обращая внимания на жужжание комаров, крепко заснул.

Началась моя двухнедельная полоса отдыха и сплошных испытаний.