Эксельсиор. Детективный роман

По этой причине к Седых потекли ручейки жаждущих помощи однокашников, а к третьему курсу Макс заработал себе устойчивый авторитет.

Алину он не замечал, не смотря на то, что они с первых дней в универе учились в одной группе, по той простой причине, что Макс сразу обозначил для себя эту девчонку как «мажорку» и выстроил между ней и собой стену из пуленепробиваемого стекла – Седых прекрасно понимал: здесь ему не светит. Девушка была просто чудо как хороша – высокая, тоненькая блондинка с волосами до попы и молочной нежной кожей, с огромными бездонными васильковыми глазами и губками сердечком.

Хитрая Корсакова знала, в чем ее сильные стороны, и посему одевалась, как фея из детской сказки – во все светлое, летящее, прозрачное, мягкое и пушистое. Подобный стиль добавлял ее образу хрупкости и ранимости – ведь именно такую женщину хочется положить в карман и спрятать от всех невзгод этого жестокого мира. Алина принадлежала к группке обеспеченных, избалованных детей, с пеленок зацелованных в попу богатенькими папочками и мамочками: эти ребята всегда держались отдельной стайкой, обсуждали какую-то фигню типа «У Лады вчера на вечеринке платье было похоже на ночнушку, а потом одна бретелька слетела! Фуууу, позор! Теперь ей незачем жить!». Они посасывали дорогие вэйпы и снисходительно косились на очкастых однокашников в дешевеньких китайских майках и рваных кедах, а потом расползались по дорогим тачкам и сваливали в закат.

Макс жил вместе с мамой в скромной, сто лет не видевшей ремонта распашонке на окраине города.

Отца у мальчишки не было – мама ушла от него, когда сыну было два года, с булкой в одном кармане и чистыми трусиками для Макса в другом. Они просто сели в поезд и уехали. Навсегда. Что там между его родителями произошло – мальчик не знал, да и знать не желал: мама была рядом, жизнь не закончилась, но приходилось туго. Мама разрывалась между двумя работами, стиркой, готовкой и его, Макса, потребностями: ребенку нужна одежда, правильная еда, хорошие добрые книжки, яркие игрушки и секция. Жила их маленькая семья дружно, не голодали и не мерзли, однако, сколько парень себя помнил – достатка не было. В университет он бегал в чистеньких, но изрядно потерханных джинсах трехлетней давности, благо, что мода нынче пошла на рваные коленки и подвороты, и мама называла сына не иначе, как «юмор в коротких штанишках». Теперь, будучи студентом, Макс считал своим долгом вносить свою лепту в их скромный семейный бюджет.