Эксельсиор. Детективный роман

Согласно рассказам коллег, Корсаков пользовался искренней любовью и глубоким уважением, и это не смотря на то, что был боссом. Редкостный, однако, случай! Погребняк проанализировал услышанное и пришел к выводу, что люди не врут – слишком из разных возрастных и социальных групп были опрошенные сотрудники: уборщица, ай-пишник и пара-тройка топ-менеджеров. По их словам, Георгий Сергеич был справедливым и щедрым руководителем, не зажимал зарплату, давал премии, ловко разруливал конфликтные ситуации, с пониманием относился к личным проблемам сотрудников.

Не бухал. Не крал. Не прелюбодействовал. Не заносился и не хамил. Пожилая уборщица тетя Маша, промокая краешком форменного фартука совершенно искренние слезы, поведала о том, что босс безвозмездно дал ей внушительную сумму денег внучке на операцию, а потом закупил багажник продуктов и лично привез им домой. Потому что знал, что тетя Маша ухаживает за девчушкой после выписки и ни на минуту не может отлучиться из дома. Ай-пишник рассказал, что когда в офисе рухнула перегородка и обвалилась половина лестницы, Сергеич самолично вытаскивал застрявших на этаже сотрудников, а потом, нахлобучив рукавицы, разгребал завал. Правильный, короче, мужик был. Симпатичный, молодой… Вдовец, жену похоронил год назад, причина смерти – онкология. Вроде бы Роза перенесла какой-то сильный стресс, после которого сгорела за месяц, словно свеча на ветру. Дочку Сергеич воспитывал один.

Был у Корсакова единственный недостаток – он безмерно, патологически баловал девчонку.

Одевал как куклу, купил новую тачку, возил по заграницам, все позволял. Алина была единственной слабостью Георгия Сергеича, перед которой крепкий мужик неробкого десятка превращался в лужицу подтаявшего ванильного мороженого. К тому же у Корсаковой-младшей была астма или что-то в этом роде, и посему, когда какой-нибудь из ее капризов оставался без внимания – хитрая девчонка, скроив страдальческую мину, демонстративно вытаскивала ингалятор. Алина беззастенчиво пользовалась всепоглощающей отцовской любовью к своей персоне и бессовестно манипулировала папашкой: малолетняя стерва могла оговорить любого непонравившегося ей человека, или брякнуть невзначай отцу, будто кто-то ее чем-либо задел – вот тогда глаза Корсакова наливались кровью, словно у боевого быка на корриде: Сергеич начинал бить копытами, высекая искры. Тут, пожалуй, стоит сделать акцент: любому живому существу, косо посмотревшему в сторону Корсаковой-младшей, Сергеич выносил приговор.